Суровые будни невесты императора

Видно, не судьба ему была заняться государственными делами.

– Хотел, – прошипел Ресьян, которому было сложно говорить на человеческом языке в состоянии трансформации, взглянул на собеседника и криво, с горечью усмехнулся: – Ты не почувствовал.

– Сайлейн? – напрягшись, спросил Вильгельм.

Ресьян кивнул. По лицу императора пробежала тень тревоги, которая быстро сменилась сосредоточенностью и злостью, усталость ушла, уступая место холодному желанию чужой смерти. Смерти того, кто посмел покуситься на его счастье.

Демон одобрительно похлопал коллегу по плечу.

– Ее забрали из школы. Филаир проверил, но отправь своих, он мог пропустить.

Вильгельм кивнул, соглашаясь.

Демон внимательно посмотрел на будущего зятя, оценивая и размышляя, стоит ли посвящать его в курс дела с Эвельтанским, но все же решил обменяться данными:

– Что вы знаете о Кристофере Эвельтанском?

– Герцог Эвельтанский? Он?

Ресьян кивнул и тяжело усмехнулся:

– Вам она тоже не сказала о своих проблемах?

– Нет.

– Излишне самостоятельный ребенок.

Губы Вильгельма дрогнули в подобии усмешки, горькой и безнадежной.

Сайлейн сидела на качелях, касаясь носками легких летних туфель земли. Несмотря на осень, здесь было тепло, и девушка здраво предполагала, что они находятся либо в южной провинции Таски, граничащей со Стидарией, либо в самой Стидарии. Установить что-либо по одежде или внешнему облику слуг (разве что по Цельвану) было невозможно: все они были типичными представителями своего класса из Таски, и даже речь их соответствовала литературному языку.

Девушка быстро взглянула в сторону дома, недалеко от которого находилась беседка, где удобно расположился Эвельтанский. Словно почувствовав ее взгляд, он отвлекся и быстро кивнул, выражая благодарность за внимание. Сайлейн фыркнула и оттолкнулась от земли. Пума недовольно зашипела, но поменяться местами с хозяйкой тела не решилась: слишком неудобен для нее был этот насест.

Пахло хвоей. Такой привычной и простой, притягательной и недоступной. Выход за пределы поместья Эвельтанский запретил, подкрепив свой запрет весьма недвусмысленным ошейником, который пусть и выглядел неплохо (стоимость ожерелья исчислялась тысячами), но функции своей не менял. Впрочем, оставаться с Кристофером для нее было более верным решением, чем нестись сломя голову на поиски приключений на пятую точку.