Выход из системы

В срединном мире существовала материя, здесь — только свет.

— Свет и приносимые им страдания, будь они прокляты, — к такому выводу приговоренный пришел сам и на удивление легко. Настолько же просто, насколько сумел произнести.

— Ты объяснил им, что неверие в Бога Нашего — не есть отрицание существования души и посмертия, — прогремел обличительный глас и вдруг осекся. Видимо, до пришедшего дошел смысл слов.

Кара настигла мгновенно. Но сильнее разрывающего плоть и выдирающего крылья возмущения, стало облегчение.

…В пространстве совершенно другого математического порядка, находящемся вне так называемых обителей света, тьмы, не говоря уже о срединном мире, плавали амебы. Могли ли они думать или ощущать? Вряд ли. Они являлись паразитами — что-что, а это Неназываемый чувствовал очень ясно.

Вот одна амеба наползла на другую, поглотила и увеличилась в размере. Зрелище не было мерзким, скорее, физиологическим, но Неназываемого чуть не вывернуло наизнанку от отвращения. Наверное, и вывернуло бы, если б не прохладный ветерок за правым плечом, тронувший выдернутое с мясом и костями, но по-прежнему существующее крыло.

— Очередная мировая религия образовалась, — прошептала Тьма, трогая дыханием волосы на виске.

— В кого? — спросил Неназываемый, хотя ему было неинтересно.

Одна из амеб начала распухать, надуваться, наполняться слизью, пока не разделилась на две поменьше.

— Раскол, — усмехнулась Тьма, обвив Неназываемого невидимыми щупальцами или руками. Какая разница, что у нее на самом деле, если хорошо и не столь неспокойно смотреть на вызывающих отвращение существ?

— И мы с тобой такие же? — Неназываемому очень не хотелось спрашивать.

— Нет.

Зрение ли стало четким, он ли прозрел душевно и сознательно? Неназываемый не смог бы ответить, но внутри каждой из амеб он рассмотрел яркие маленькие искорки.

— Души и сознания, которые на самом деле неотделимы друг от друга, — пояснила Тьма.

— Какому? — спросил Неназываемый и, если бы у него имелись руки, ударил самого себя по лбу. Потому что амебы все были одинаковы! Любой, верующий и поклоняющийся, — все равно чему — становился частью такой вот амебы.

— Без разницы.

Невесомый поцелуй показался донельзя материальным.

— Им не выбраться?

Тьма усмехнулась и указала на искру, развившую внутри амебы огромную скорость.