Кетаб первый. В Дафиаркам.

И позвал с собой – в Дафиаркам.

Непривычное имя Рарфий резало по ушам. Он оказался шпионом. Тоже лекарь, выпускник имперской академии. Да, и такое бывает – молодого, ещё неопытного специалиста завербовали сразу после практики. Рарфий согласился: от имперской тайной службы не отказываются. К тому же он не думал, что начальство отправит его на Эструдейл, да ещё и в самое пекло. После ранения Рарфий уже решил, что ему конец. Хвала Высшему, фольнардцы приняли за своего, притащили в лагерь.

Кастэр удивлённо смотрел на мужчину.

– Ты точно дафиаркамец?

Тот усмехнулся.

– Был бы не похож на местных – не взяли бы агентом на Эструдейл, – ответил Рарфий. – Мать была рабыней, из Нэскайларда. Чего ты удивляешься? Нас таких – пол империи.

Шпион или нет, а парнем он был неплохим. Звал с собой в Дафиаркам, обещал написать рекомендательное письмо своему бывшему преподавателю, которое откроет двери академии даже перед южанином. Уверял, что у Кастэра есть талант, и этот талант надо шлифовать.

Лекарь готов был согласиться, но вертлявый въедливый червячок всё не давал покоя. Когда Рарфий поправился настолько, что смог самостоятельно садиться, Кастэр на очередное приглашение решительно покачал головой.

– Я понимаю, куда ты клонишь, – прямо сказал он. – Нет. Я не поеду. Вернуться на Эструдейл предателем, связанным невозвратным долгом с имперской разведкой? Спасибо, я уж как-нибудь обойдусь без этого.

– Да ты чего? – искренне удивился дафиаркамец.

– Я разве вербовку тебе предлагаю?!

– Ты – нет, но твоё начальство наверняка не упустит такой прекрасный шанс. Ты же сам говорил, от имперской тайной службы не отказываются. Я не гоню тебя, поправляйся. Но если будешь вынюхивать, что да как тут устроено…

Рарфий надолго задумался.

– Не буду, – наконец сказал он. – Ты спас мне жизнь. Я в долгу не останусь.

Он не соврал. Долгие три декады, вечер за вечером, когда Кастэр завершал свои дела, он надиктовывал южанину содержание основных фолиантов по медицине, которые отлично помнил со времён обучения в Академии.

Делал подробные зарисовки, окуная кончик писчего пера в чернильницу; многое показывал на практике – благо с поля боя приносили новых и новых раненых. Классификации физических и эмоциональных недугов, способы лечения, приготовление мазей, притирок и снадобий – за три декады Кастэр узнал больше, чем за всю предыдущую жизнь.