Кетаб первый. В Дафиаркам.

Сапоги из отличной кожи, голенища расшиты узорами. Да за одни эти сапоги можно выручить больше, чем за её хозяйку. Интересно, кто она такая?..

– Возвращаемся, – скомандовал ловец, взваливая на плечо добычу и удивляясь, что девчонка почти ничего не весит. – Найдите Черепа.

Всё еще до конца не разогнувшийся Тихоня посвистел, пёс не откликался. Семз пошёл сквозь антар, зовя его и приманивая. Гиндор первым добрался до телеги, положил рыжую на землю, стянул дорогие сапоги. Девчонка не шевелилась, похоже, она была без сознания.

Тогда он развязал верёвки, снял с неё куртку и алмузы, оставив лишь нательную камизу. Затем снова опутал руки и ноги верёвкой, связав их между собой своим особым узлом.

– Тварь, – тихо произнёс Семз.

Гиндор оглянулся. Он как раз закрывал клетку, положив в неё девчонку. Из-за деревьев вышел Тихоня с собакой на руках. Пес безвольно свесил лапы, голова моталась в такт шагам.

– Что с ним? – спросил ловец.

Семз не ответил. Он молча опустил Черепа на землю, присел рядом.

Погладил холку, потрепал по морде. Он тренировал пса практически с рождения. Глаза парня предательски блестели.

– Клади на телегу, может, отойдёт, – сказал Гиндор.

– Не отойдёт. Шея сломана. – Тихоня, глядевший до этого в сторону, резко повернулся. – Как эта тварь смогла сломать ему шею? Череп же зверюга, сам знаешь! Он столько всего повидал! В пожаре выжил, только бок опалил. А тогда, помнишь? – на отряд солдат напоролись… как они его отделали! Ничего, оклемался… И вот, подох, оттого что его пнула девчонка… Как такое может быть?

Рив подошёл, постоял над собакой.

Гиндор хлопнул Семза по плечу.

– Жаль. Хороший был пёс.

Тихоня поднял глаза, уставился куда-то вверх. Низкое серое небо гнало тяжёлые тучи на юг. Парень никак не думал, что смерть пса вызовет у него столько эмоций. Когда мать умерла, он, конечно, размазывал слёзы по лицу, но ему тогда и десяти лет не было. Когда отца в пьяной драке ножом пырнули, он лишь угрюмо молчал. Когда сестра утопилась, не выдержав побоев мужа-подонка, тоже ни слезинки не проронил.

Семз думал, что окончательно огрубел: удары судьбы отлетали от него, словно от глухой стены. Его и прозвали Тихоней, потому что в ответ на все беды он лишь угрюмо молчал.

А Череп – надо же…

Щенком он лизал ему руки, смешно переваливался на кривых лапах, ловил кончик хвоста, забавно вертясь на месте и злобно рыча. Когда подрос – притаскивал краек и уток, что парень подстреливал на охоте.