Легенды древних. Сердце одиночки

Тем более, смех резко прекратился, а нара Велса спокойно сказала:

— Но это совсем не значит, что я желаю смерти своему клану. Они все мои дети, которыми я дорожу.

— Тогда, возвращаясь к моему вопросу, почему вы не рассказали правду внешнему миру? — Марк облокотился о свои колени и, сцепив пальцы в замок, подался вперёд. — Я действительно не понимаю.

— Не хочу становиться убийцей, — загадочно произнесла глава. — А так это был их выбор.

Выдохнув, артефактор взлохматил свои волосы, понимая, что стал уставать от этого разговора.

— У нас есть список всех тех, кто приходил попытать счастья в поисках убежища великого Свара. Знаешь, сколько их было, уверенных в своих силах артефакторов? Восемьдесят семь человек. И ни один из них не вернулся. Восемьдесят семь раз наш клан с надеждой смотрел им вслед, провожая в опасный путь. И столько же раз мы зажигали по ним поминальные костры.

— Вы больше не верите? — догадался Марк, глядя в печальные глаза нары Велсы. — Не верите, но всё равно продолжаете ждать?

Власта встрепенулась, осознав, что так же, как и Марк, глава не говорила прямо, но надеялась, что кто-то догадается и поймёт печаль её клана.

— Ты очень проницателен, гениальный мальчик. — Комнату вновь наполнил скрипучий смех, только теперь в нём слышалась тщательно скрываемая ранее тоска.

— Я не только дойду, но и вернусь назад, — пообещал артефактор.

— И мы, конечно же, проводим тебя к твоей судьбе.

Глава 11

Вечер наступил очень быстро, принеся с собой прохладу, медленно переходящую в холод. Обычная смена погоды в пустыне: днём ты умираешь от жары, а ночью спасаешься от замерзания. Но люди, живущие в оазисе не одно поколение, давно уже привыкли к сменам температур. По крайней мере, так заявил Юнар, глядя на то, как мимо него проходят жители города в лёгких одеждах, в то время как он сам кутался в куртку.

— Какой неженка, — усмехнулся Марк, оставаясь в одной рубашке и неизменном жилете с множеством карманов. — Ничего, сейчас согреешься около костра.

Мужчина кивнул в сторону хорошо утоптанной площадки за пределами города, в центре которой быстро росла гора хвороста. А вокруг неё, на достаточном отдалении, женщины расстилали цветные покрывала.