Легенды древних. Сердце одиночки

И об этом не знает никто, кроме меня и императора. Ну, теперь ещё и тебя.

— А вот с этого места подробнее, пожалуйста. — Власта подошла к артефактору и, проигнорировав табурет, опустилась прямо на пол. — Что это значит?

— Артефакт просто создаёт барьер, удерживая всё в таком состоянии, как и было на момент его запуска. Вернее, почти таком же. На протяжении тысяч лет своего существования межмировая ткань продолжала разрушаться, просто значительно медленнее. Поэтому нам нужно не только латать те дыры, которые появляются снова и снова, но и найти способ… Представь, что межмировая ткань — это живой организм, который заболел проказой.

— Но не лечим сам корень болезни?

— Да, именно так.

— Почему… Почему ты держишь это в тайне? Почему знает только император? Возможно…

— Нет, сначала я тоже думал рассказать правду, чтобы подстегнуть исследовательскую группу к поиску решения проблемы. Но понял, что вызову лишь панику, из-за которой они настоят на создании ещё одного артефакта, который будет подлечивать, но не лечить.

Власта задумалась, пытаясь понять, что же ей кажется странным в словах Марка. Был некий червячок сомнения, будто ей не всё говорят. Словно он скрывает что-то ещё. Прикрыв глаза, чтобы не отвлекаться на внешние факторы, она обдумала всё, что услышала касательно межмировой ткани и способов остановить трагедию. И чем больше размышляла, тем больше убеждалась в своей правоте. Марк действительно что-то скрывал.

— Кровавые жертвоприношения несомненное табу, — тихо заговорила магиня, внимательно следя за реакцией мужчины. — Но ты сказал, что сейчас сломанный артефакт подпитывают по-другому. И этого не хватает. То есть, даже при создании нового, нужно влить огромное количество… Нет, не так, — перебила она саму себя. — Если бы дело было только в магии, то детей не убивали бы. Нужны ещё и их жизненные силы. Это то, о чём знали наши предки, но о чём не помним мы, так как многое утеряно из-за войны.

Марк сидел не шевелясь, просто слушая её выводы и надеясь, что Власта догадается. Потому что сам сказать он не мог из-за данной им самим же клятвы. Правда была слишком тяжела, не все смогут нести эту ношу. Он бы с удовольствием тоже не знал, но перекладывать ответственность на другого было слишком низко и трусливо. И всё же мечта о том, что кто-то поймёт и разделит с ним это знание, не оставляла Марка.