Сталь разящая

Глядя исподлобья, Мать отступала к подожжённому металлом сушняку и торопливо наматывала на руку сыромятный ремень кистеня. Чага шла на неё безоружная, и никто не решался встать между двумя женщинами. К счастью, Чага и сама сообразила, что не стоит доводить Мать до крайности, и, остановившись, продолжала осыпать её оскорблениями издали.

— Если ты решила отдать нас металлу, то так и скажи!..

Мать молчала, въедаясь глазами то в одно лицо, то в другое. По закону Чагу следовало изгнать, но изгнать её сейчас?.

На ночь они окопались на берегу в указанном Чагой месте. Алое закатное солнце падало за неровный облачный бруствер, когда к Чаге подошёл Стрый — мрачный, как разорённая степь.

— Старая дура, — проворчал он, присаживаясь перед костерком. — Всех погубит, всё семейство, вот увидишь...

Выбрал хворостину потолще, положил на ладонь так, чтобы концы были в равновесии, и медленно по-особому сжал кулак.

— Плохие времена наступают... Раньше металл был спокойнее... Стальные птицы не падали, никто о них и не слышал... — Он помолчал и повернул к Чаге изуродованное лицо. — Я скажу мужчинам, а они уговорят жён. Матерью семейства будешь ты.

— По закону Мать должна уйти сама, — напомнила Чага.

— По закону... — Стрый усмехнулся. — По закону металл не должен бить сверху, а он бьёт... Когда шли через разорённую степь, нашёл я старое укрытие, в нём осколков больше, чем костей.

— Там упала стальная птица, — сказала Чага.

— Стальная птица — тоже металл, — хмуро ответил Стрый. — Раз он нарушает закон, значит и я нарушу... Матерью семейства будешь ты.

— Она не уйдёт добровольно, Стрый...

— А не уйдёт — изгоним! — Он шевельнул пальцами, и хворостина, хрустнув, сломалась у него в кулаке...

Зачем она поверила ему! Ведь знала же, знала, что кому-кому, но только не Стрыю тягаться с Матерью в хитрости.

Несколько дней вела себя как дура: пыталась командовать, то и дело перечила Матери. А та уступала ей во всём. Уступала и терпеливо ждала случая. Видела: власть ударила девчонке в голову, девчонка неминуемо должна оступиться...

Так оно и вышло. Чага чистила рыжую самку и заметила в комке вычесанной шерсти крупинку металла. По закону шерсть надлежало немедленно сжечь, а тому, кто сжигал, пройти очищение.