Потерянное одиночество

Мы лежали обнявшись в крови и грязи позволив нашим силам сплести вокруг нас кокон. Так нас и увидела зеленая четверка. Саббиа и Отамнел осторожно заглянули в дверь, увидели нас и махнули, подзывая Форесталя и Ауэ. Подошли и стали над нами, мы с Седриком почувствовали себя пойманными в ловушку, мы слишком слабы и беззащитны сейчас.

- Ну что, бог и дети богов, если кто-то хочет стать во главе Совета, то пожалуйста. Я отрекаюсь, – горько произнес Седрик.

Четверо старших переглянулись между собой.

- Ну-ну, - отозвался Саббиа, смуглый аристократичный итальянец, выглядевший лет на тридцать, единственный, к кому было применимо «бог», - ну что вы, юноша, это вы зря.

Вы только что доказали, что достойны быть нашим главой, правда?

Остальные закивали.

- И жена ваша… Примите наши запоздалые поздравления.

Мы с Седриком недоуменно переглянулись, но промолчали. Тут Форесталь, вечный противник Саббиа, пробурчал.

- Ты хорош только языком молоть, не видишь что ли, молодежи надо помочь?

Саббиа лишь пожал плечами и отошел.

- Клянусь Светом и Тенью что не замышляю зла, а желаю вернуть долг благодарности, - произнес Форесталь, и склонился надо мной. Выглядел он как крепкий жизнерадостный дедушка лет шестидесяти и повадки у него были такие же – доброго дедушки.

- Давайте детки, расцепляйтесь уже.

[1] Weiß – белый. Абшойлих, назвал Пати «Белой».

Глава 7

Мы с Седриком опять переглянулись, «расцепление» было до странности интимным процессом и нам не хотелось его делать под изучающими взглядами.

- Отвернитесь что ли… - озвучил Седрик наши мысли.

Старшие удивились, но послушались, став к нам вполоборота, даже Саббиа. Мы втянули в себя наши силы и расцепили объятия.

- Ну иди, ко мне, девочка, не бойся, пусть немного, но белого у меня есть, а то этот обалдуй нашпиговал тебя зеленым по самую маковку, - добродушно бурчал Форесталь.

Я несмело вложила свою руку в его, вторая израненная рука болела, и я старалась поменьше ею шевелить. Дедушка обнял меня за талию свободной рукой и мягко притянул к себе, предлагая силу в поцелуе.

Я осторожно и несмело принялась пить небольшими глотками. Страшно хотелось впиться и тянуть по полной, но во-первых, это не вежливо, а во-вторых, несмотря на клятву не делать зла, при такой моей несдержанности он мог рассмотреть то, что я обычно скрываю, ведь Форесталь даже мысли не допустил что зеленая сила моя, так пусть и остается в этом неведении.

Его сила была очень вкусной и напоминала весеннюю воду, что пробуждает землю ото сна.