За стеной из диких роз

Служил у господ здесь, как это делал мой отец и его отец, и отец отца моего отца и… и так далее, — он всё теми же осторожными шагами приближался к незнакомцу. — А ты охотник?

— Точно, охотник, — кивнул человек, недоверчиво оглядывая Клода. — Что тебя так? Медведь?

— Он самый, — подтвердил Клод, сжимая рукоять ножа сильнее, чем требовалось из-за дурного предчувствия, медленно усиливавшего свою леденящую хватку. — Давай я покажу тебе дорогу отсюда. Здесь есть дорога, она ведёт прямо на деревню Имфи.

— Видать, ты давно в Имфи не был, — покачал головой охотник. — Это уже целый город. Сам король приезжал, чтобы взглянуть на него.

— Старый или новый? — бесцветным голосом спросил хозяин замка.

— Да, оба, — немного подумав, ответил чужак. — Новый вот только недавно уехал из этих краёв. Всё ездит, спрашивает, как нам живётся, беспокоится о нашем довольстве.

— Как же? — злорадно усмехнулся Клод. Незнакомец вдохновился темой беседы и следовал за хозяином замка, сам того не замечая.

— Ну, он спрашивает. Говорит, что скоро у нас даже фабрика будет. А ещё смотрел, чтоб сильно богатых не было и колдунов… — он быстро затараторил, перечисляя деяния нового короля, когда его проводник остановил его, рассеянно спросив:

— Что «колдунов»?

— Чтобы не было! — ответил охотник и отчего-то расхохотался. Клод лишь покачал головой. Достаточно было присмотреться, чтобы увидеть негодование в его походке и осанке.

Но охотник явно не интересовался настроением своего проводника и продолжал без умолку болтать о своём «распрекрасном» правителе, а Клод, слушая его, не мог понять, за что можно было так слепо обожать этого человека. Он ускорял шаг, чтобы как можно скорее избавиться от этого яростного республиканца. Тот не спешил, останавливался и подолгу философствовал, спрашивал самого Клода о всеобщем благе и о чём-то ещё, о чём не мог иметь ни малейшего представления, а его проводник лишь сдержанно кивал, через силу сжимал зубы и неопределённо пожимал плечами.

    Наконец, они оказались возле границы земель Клода. Они распрощались, совсем как добрые друзья, совершенно позабыв о том, что не знают имён друг друга, да и познакомились престранным образом. Клод даже несколько удивился своей способности заводить друзей и начинал радоваться новому собеседнику, испытывая светлую грусть от предстоящей разлуки с ним.