За стеной из диких роз

— Это значит «да»? — спросила она, не скрывая улыбки.

— Это значит: «я подумаю», — ответил Клод, но несмотря на грозные нотки, его голос не мог скрывать улыбки. — Зачем тебе вообще помогать мне? — спросил он, внимательно глядя, как девушка забирается в седло.

— Как Вам сказать? — пожала плечами она. — Просто… я ждала приключений. Всю жизнь ждала, а попала… в какой-то бедлам. Там не то, что приключений, не было даже жизни.

— И где это было? — спросил хозяин замка с нотой интереса.

— Неважно. Это было давно, — махнула рукой девушка; почувствовав на себе пристальный взгляд, она улыбнулась. — У меня тоже есть секреты, так будет честно, — улыбка сошла с её лица, — Потом случилась революция, потом голод, банды мародёров, ужас… — она перевела дыхание, отгоняя воспоминания, и снова вымученно улыбнулась, — И начались мои скитания.

— А чем скитания не приключения?

— Не то, — неопределённо сказала Анна.

— Соглашусь, весёлого немного, — кивнул Клод.

— Так всё-таки? — подмигнула ему Анна и протянула руку. — «Да»?

— Меня не нужно спасать, — только и сказал он, сжав её тонкие пальцы в своей стянутой чёрной перчаткой ладони. Анна рассмеялась и, если бы могла, она бы увидела широкую улыбку, осветившую лицо Клода, в которой проявилась хранившаяся в его лице весёлая усмешка.

Прогулки Клода затягивались на целый день. На рассвете, когда солнце скромно показывалось из-за горизонта, спутники выезжали в ещё дышащий ночной прохладой лес, на ветвях которого ещё покоился туман, в его белых клубах тихо перешёптывались сны старых деревьев. Постепенно начинали смолкать голоса предрассветных птиц и на некоторое время всё погружалось в хрупкую, дрожащую тишину, которая так легко разбивалась о щёлканье ветвей, хлопанье крыльев какой-нибудь проснувшейся птахи, ещё боявшейся своим голосом разбудить остальных, о звон многочисленных застёжек седла и топот копыт.

Пробуждения леса они дожидались на поляне, укрытой туманом, как одеялом.