За стеной из диких роз

Брат и сестра гонялись друг за другом по двору с громким смехом и пронзительными возгласами, в руках у детей были маленькие, но аккуратно сложенные букеты из цветов: белого клевера, незабудок и одуванчиков, росших под каждым забором. Элена нашла алый, как рассветное солнце, мак, и, победно сжимая его в руке, бегала по двору, поддразнивая брата; а Жак носился за ней с весёлым смехом, не потому что ему был нужен цветок, просто ради самого ощущения беззаботности и свободы, которое появляется, когда бежишь просто так и смеёшься.

Селена смотрела на них в окно, как заворожённая, и на её глазах заблестела пелена слёз. В душе женщина раз за разом повторяла слова прощания, они сопровождали её на каждом шагу вместе с мыслями, что она должна радоваться каждому дню и благодарить Бога за каждое счастливое мгновение. Анна взяла её за руку и с пронзительным пониманием заглянула в её глаза. Селена попыталась отвернуться и спрятать переливы чувств, но одна слеза всё-таки выбралась на свободу и прокатилась по бледной впалой щеке.

— Вам не придётся прощаться с ними, Вы будете рядом, увидите, как они вырастут и как вырастут их дети, — обнадёживающе произнесла девушка. Селена посмотрела на неё пустым, невидящим взглядом. — Пожалуйста. Дайте мне помочь.

Женщина поджала губы и опустила голову на руки. Плечи задрожали, пару секунд слышались всхлипы и судорожные вздохи — попытки сдержать рвавшиеся наружу рыдания, а уже через минуту Селена сидела так же, как раньше, и только красные, воспалившиеся глаза навевали мысли о надломленной фигуре, содрогающейся от исступлённого отчаяния, рвавшегося наружу.

Она была не в силах говорить и только коротко кивнула. Анна благодарно взглянула на неё. Не страшно, что помощь может оказаться недооценённой, девушка была готова смириться с этим, ей ужасно хотелось продлить счастливые дни семьи в таком спокойном, не очернённом всевозможными дрязгами большого мира, месте.

Хлопнула входная дверь, в коридоре послышались медленные тяжёлые шаги.

— Селена, ты выйдешь сегодня в поле? — в кухню вошёл Фильбер.

Он одарил Анну беглым взглядом и посмотрел на хозяйку.

— Да-да, — как во сне произнесла женщина, отвлекаясь от собственных мыслей. Тыльной стороной ладони она провела по раскрасневшимся глазам, собирая остатки слёз, и поднялась со своего места, готовая идти в поле. — Сейчас, иду, — бормотала она.

— Но Вам же нельзя, — вмешалась Аннабелль. — Селена! Вы едва двигаетесь. Ни о какой работе и речи быть не может.