Когда луна станет рыжей

Даже в подвал с архивами подкоп сделал.

— Представляю, как Крис бесился, обнаружив подкоп, — коротко рассмеялся Итан не оборачиваясь.

— Неее, ты даже представить не можешь, — довольно протянул Гейзенберг, — он три месяца двойное оцепление вокруг здания не снимал, пока дыру в стене не залатали. А потом еще и всем дополнительные тренировки устроил, гонял, шо тех овец по загону.

— А ты, конечно, наблюдал и радовался.

— А как же, радовался, — согласился Карл, — вот только никаких следов найти так и не удалось.

— И чем же ты занимался все эти годы? — кастрюля все-таки влезла в мойку и теперь Итан с усердием надраивал ее мочалкой.

— То тем, то этим. Разработками, в основном. Я такую штуку клёвую для Альфы придумал, — Карл принялся рассказывать о супернавороченной модификации штурмового БТРа, попутно характеризуя тех, кто учился ею управлять и раздолбал три складских помещения, пытаясь освоить «разворот в ограниченном пространстве с минимальным заносом корпуса».

Итан вполуха слушал, вспоминая, как тащил этого патлатого засранца из танка, как пытался настучать ему по тыкве, как волной взрыва их разметало на добрую сотню метров друг от друга.

За спиной раздался шум — Гейзенберг возвращался из туалета.

— Вот чему я точно сегодня рад, так это тому, что у тебя сортир нормальный, — Карл зашел в кухню, но садиться за стол не стал, а остался стоять, прислонившись плечом к холодильнику, — вы меня из такого дремучего села вытащили, что век благодарен буду.

— Что, опять новые технологии обкатывали? — подколол его Итан.

— Да пошли они со своими технологиями знаешь куда, — Гейзенберг недовольно повел плечом, — взяли моду, чуть что, так засылать чуть ли не чертовой бабке на постой. Итан, там же одни сараи и огороды. Как там вообще жить можно? Даже посрать нормально негде, — проникновенно заговорил недовольный судьбой испытатель, — а девицу куда вести? В ноябре по огородам не сильно поваландаешься.

— Жениться не пробовал? Чтоб с девицами по огородам не валандаться, — буркнул Итан, ополаскивая кастрюлю и возвращая ее на плиту.

— Да нахрена оно мне сдалось? — возмутился Гейзенберг, — ты мне еще предложи почетным селянином стать и в кузнице коней ковать да серпы с косами клепать. Я лучше свободным останусь.