Потерянная

Я чуть не захохотала в голос, но сдержалась и сказала:

- Неуправляема? Я всего на всего веду себя естественно, а не пытаюсь выглядеть лучше, чем есть.

- Правда? – спросил высокородный, приподняв бровь, совсем, как отец.

- Хотя нет, вру, - призналась я. - Пытаюсь, даже очень, особенно, когда невинно хлопаю ресницами. Но это не считается. Это можно.

В воздухе витает легкий аромат непонятных цветов, нос улавливает, как прямо перемешиваются крошечные частицы пыльцы. В широкие окна врывается озорной ветерок, радостно проносится по изгибам коридора.

Мы подошли к высокой арке, Лисгард остановился и осторожно развернул к себе.

- Миледи, запомните, что я сейчас скажу, - проговорил он и посмотрел в глаза. - Его Величество горячо любим и уважаем народом Эолума. Если вы позволите себе неосторожное слово или жест, это может быть расценено, как оскорбление королю. Я вас умоляю, ведите себя максимально прилично.

Лицо высокородного стало жалостливым, я уставилась на Лисгарда.

- Буду стараться, - проговорила я честно.

Белокожий напряженно выдохнул – не поверил ни капли. Затем повернулся и толкнул резную дверь.

Глава 9

В лицо пахнуло ароматами приторных парфюмов и цветочных сладостей. Я сморщила нос и шагнула в огромный зал. По глянцевому полу с гомоном носятся эльфы, хватают друг друга за локти, что-то горячо обсуждают.

Все белокожие одеты в светлое, зал сияет, как полуденное небо.

- Смотрю, у вас пунктик на счет света, - проговорила я.

Эльф бросил на меня подозрительный взгляд, я бесхитростно уставилась на него и изобразила улыбку.

Он потер тыльной стороной ладони подбородок.

- Видите ли, Каонэль, - начал высокородный. - Солнечные эльфы рождены светом. Наши души сотканы из его частиц. Эолум – средоточие источника жизни, где мы черпаем бесконечную энергию.

Я кивнула и подумала – если их души солнечных созданы из света, то из чего сделана моя?

На меня с разбегу налетела эльфийка, белоснежный лоб стукнулся в подбородок, я возмущенно шикнула. Эльфийка отскочила назад, тонкие каблуки стукнулись о пол. В голубых, как бирюза, глазах вспыхнуло изумление, уши покорно прижались.

- О, прошу простить меня, - проговорила она сбивчиво. - Я не видела.