По долгу сердца

Почему казнить решили именно сейчас? Тревор хотел привычно поправить шляпу, но её на голове не оказалось. Он спешно вернулся в коридор и нащупал родную шляпу. Пару минут лёгкого избиения старой подружки, он надел шляпу и направился в центр.

Весь путь до дома Тревор искал в толпе кого-нибудь с живой улыбкой или в кожаных сапогах. Поиски не увенчались успехом.

В тёплом вечернем уединении Тревор принялся собирать пазл в единое целое. На столе помимо чашки кофе лежала найденная листовка, вырванные из блокнота листы с записанными номерами и сам блокнот в центре стола, исписанный урывками фраз и пустыми узорами.

Ночь пролетела напрасно. Тревор стал уверенней, но не умней. Он какое – то время провёл в ванне, наполненной водой. Когда вся одежда отдала свой жар холодной воде, мужчине стало скучно. Он подумал, что было бы неплохо выкурить сигарету, но он не курил. Он мог пойти в кофейню, где бармен напевала мотив свободы, но мысленно не смог проложить путь к ней. Тревор опустился под воду с головой и через несколько секунд вернулся за новой порцией воздуха.

Бессмысленные водные процедуры утомили ретинера больше положенного, и он решил закончить невыполнимый квест.

Следующим днём Тревор встретился с возлюбленной. Он начал разговор с букета ярких лилий.

- Прекрасные цветы для прекрасной леди. – Тревор протянул букет вперёд.

Марта бросила непонимающий взгляд на букет и нехотя приняла его.

- Можно подумать, ты благодаришь меня за данность. – Марта ухмыльнулась. – Глупый – глупый Тревор.

Тревор слишком поздно осознал абсурдность своего поступка.

- Извини. Я просто … – он снова хотел выкинуть глупость, – просто не знаю, как ведут себя женатые пары.

Марта прижала цветы к подбородку и коснулась лепестка кончиком носа.

- Как мило с твоей стороны.

- Моя жена – кокетка. – Тревор скромно улыбнулся и, собравшись мыслями, пригласил Марту на прогулку.

- Нам всё ещё нужно идти в Дом Советов. Без этой традиции нам не дадут разрешение на брак.

Марта была спокойна. Всё её естество было подобно обручённой опытной женщине. Она была полна спокойствия и умиротворения.

- Да, прости. Таков долг ретинера.

Тревор уподобился спутнице. Он безразлично плавал взглядом по толпе, стараясь не вглядываться в прохожих.

На улицах было одиноко. Серые люди отражались холодными улыбками в витринах.