Ее высочество против! или Принц из булочной

Артис заставил себя сосредоточиться на послании, хотя смехотворный вид прислуги разозлил принца лишь сильнее.

— Сними ты уже наконец это безобразие, — прорычал он и сломал печать.

— Никак молодой господин не с той ноги собирается встать, — глумливо поклонился Франсис, но Артис уже распечатал конверт. От прикосновения к королевской руке лист дорогой лощеной бумаги выскользнул из пальцев и сам развернулся перед лицом принца. Витиеватые буквы засветились и заиграли разными цветами, так что казалось, они отступили от бумаги и готовы отправиться в пляс, совсем не оставляя возможности что-то прочитать.

Нет, она издевалась над ним! Все над ним издевались!

Королева снова забылась и воспользовалась зачарованными чернилами. Будь принц даже самым затрапезным магом, увидел бы сейчас целое представление вместо обычного текста. Вот только Артис магией не обладал и от этого злился еще сильнее. Какой смысл присылать ему письма, которые он не может прочитать?

Он схватил лист за уголок и стряхнул с него магию, как разноцветную пыльцу.

“Мой дорогой Артис Вильгельм! С прискорбием вынуждена напомнить, что церемония оглашения наследника произойдет совсем скоро, в твой день рождения. Мне известно, какому испытанию мы вынуждаем тебя подвергнуться, но иного пути нет. И я, и твой отец очень любим тебя, что бы ты не думал. Прошу тебя, исполни свой долг, как подобает принцу, ради будущего всего Тавила.

Я уже дала отдельные распоряжения Франсису, чтобы он подготовил все для твоего переезда во дворец. Прошу тебя, будь благоразумным.

Твоя любящая матушка, королева Беатрис”

Будь благоразумным. Принц подтянул колени к груди и уткнулся в них лбом. Эти слова были в каждом ее письме, но о каком благоразумии могла идти речь, когда ни один подданный ни за что не признает юного наследника, лишенного какой бы то ни было способности к магии? Даже самой малейшей! В поединке все равно нет никакого смысла, кроме его — бракованного принца — унижения.

Артис скомкал лист и в сердцах швырнул его в сторону, угодив прямиком в слугу, снимающего с себя замысловатую рубаху, при этом он запутался в широких рукавах и походил на покосившийся торшер.

— Ты что творишь? — Принц переменился в лице от такой беспринципной наглости, а Франсис, наконец, справился с рубахой и взялся за пояс панталон. Артис даже позабыл о только что нахлынувшей на него меланхолии.