Соломка и Зверь

И хотя зубы его не торчали изо рта, фигура была не ужасающе массивной, а вместо обтягивающего комбинезона на нём было добротное короткое пальто, Соломка его сразу узнала.

Непонятно, как. Волосы, конечно, тёмные, а вот глаза желтовато-коричневые, ни капли черноты. Как она его узнала? Видимо по знакомому страху… и незнакомой сладости, новой прибавке к старому, хорошо отведанному блюду.

- Зд... Добрый день, - пролепетала она.

Если Фразенталя можно было спугнуть угрозой и решительным голосом, этого такими выходками можно разве что спровоцировать.

- Вижу, ты неплохо устроилась. Учишься, прогуливаешься с молодыми людьми, в общем, живешь, как ни в чем не бывало, наслаждаешься юностью.

Несмотря на спокойный, на удивление приятный голос, совершенно не похожий на то рычание, слышанное от него ранее, Меланья чувствовала, как в мужчине клокочет ярость. Как она ищет выход, раз за разом собираясь с силами и бросаясь в его грудную клетку в попытках выбраться наружу.

Фразенталь был куда как меньшим злом, но почему-то Соломка не променяла бы сейчас этот разговор на псевдо дружескую болтовню с Фразенталем.

Вот уж дудки.

- Чего вы хотите?

- Пока не решил… Но я подумаю.

Звучало, как угроза.

Меланья в странном предвкушении сделала шаг вперед, заглядывая ему в лицо. Страх усилился, но и сладость стала расцветать, перебивая остальные эмоции. Она расплывалась, как краска по воде, придавая цвет всему происходящему.

- Я ничего вам не сделала.

- Твоя кровь уже виновата, только потому, что она течет в чьих-то жилах. Он умер, но его гены живут. У него будут внуки… его чертово семя дало всходы и останутся потомки. Мне не нравится эта мысль.

Такие вещи говорить таким плавным, звучным голосом?

А рычание ему тоже шло.

- Думаете, я хочу заводить детей? С такой-то жизнью? Кто пожелает своему ребёнку бесконечного испытания… необходимости постоянно отвечать за то, чего не делал?

- Не пытайся меня разжалобить.

- Я и не пытаюсь. Так зачем вы пришли? Хотите, чтобы я умерла?

Его глаза странно вспыхнули, губы приоткрылись, но зубы остались человеческими.

- Может быть, - с трудом ответил Зверь.

- Я не собираюсь умирать. Тогда что? Планируете меня убить?

Он снова приоткрыл рот, но промолчал, будто серьёзно о чем-то задумавшись.

- Давайте, - она вдруг распахнула пальто, выставляя вперёд грудь в старом свитере. – Убивайте. Меня некому защитить. Мама умерла.