Власть льда

- То есть и мои чувства к вам ложны? – спокойствие снова опустилось на тело слабостью, не дававшей даже шевельнуться. Хотелось только льнуть к эльфу и целовать его.

- Я и так в твоей власти. И боюсь, я скоро стану холодной статуей в зале твоих побед, Лорейн, если не остановить хлад, идущий из сосредоточия стихии, - носом зарылся барон в мягкие пышные волосы, а потом развернул супругу, чтобы глянуть той в лицо. – Если ты из иного мира, как утверждаешь, то каким образом способна пропускать холод через себя? Так, чтобы предметы начинали индеветь, а истуканы у замка, завороженные много веков назад, не желали твоей погибели?

- Вы тоже их удерживаете…

- Речь идет не о моей силе, а о тебе, Лорейн.

- Тогда почему вы сами не можете воспользоваться пламенем? Почему требуется именно дракон, да еще и такой опасный?

- Потому что твоя магия слишком сильна для остальных, кто владеет подобным искусством. И другое пламя ледяная стихия поглотит. Мы лишь усугубим таким образом процесс преображения, - честно признался Баттур.

Лорейн нравились голубые оттенки с золотом, светлая мебель и сдержанность обивки молочно-сливочного оттенка. Визуально эстетствуя, девушка боялась спрашивать о преображении и смутно подозревала, что у Матушки Гусыни ничего такого не чувствовала, а значит причиной тому нечто другое.

- Еще полгода назад из зеркал на меня не смотрела злая ведьма, которую я сама боюсь. Вам не следовало везти меня ни в замок, ни сюда, - войдя в красивую гостиную, убранную явно недавно, девушка сняла шляпку и положила на стол рядом с вазой с цветами, затем забралась коленями на небольшой диван с изогнутыми ножками у окна и посмотрела на улицу, чтобы немного отвлечься.

- Мы снова возвращаемся к вопросу о том, что ты оказалась бы в руках Вильгельма Д`Отейна и уже никогда бы из них не выбрались живой, - барон и сам снял пальто, а затем подошел к баронессе и предложил той персик, выбранный среди прочих фруктов, которые подали для господ.

Лорейн надкусила угощение, на мгновение насладилась знойной сладостью. Нет, Ариан не казался борделем, скорее уж раем, по крайней мере часть улицы, находящаяся за садом.

На той стороне улицы подъехала самоходная повозка с блестящими колесами и лакированными бортиками, из которой вышли две красавицы в белых платьях и с легкими накидками. В руках у них были покупки – какие-то коробки, обвязанные лентами.