Власть льда

- Едут! Открывайте ворота! – со двора послышались крики, и сложно было остаться у корзины с овощами, когда все – от мала до велика, – полезли в окошко смотреть и в дверь кухни на крыльцо высыпали.

Мальчишки поварята с хвостиками и копытцами кричали и смеялись пуще всех, гномы залепили собой все стекла. Посудомойка с зеленой кожей и чешуей с недомытой тарелкой бросилась к двери. Даже повар и то не сдержался и отправился на «смотрины», пока Лорейн медлила и продолжала начищать тыковку непослушными еще от мороза красными пальцами.

Она услышала звон колокольчиков - мелодичный, нежный, потом – ржание лошадей, привстала и посмотрела через оставшуюся щелочку в окне, где мелькали тени и уже слышались голоса.

- А ну за работу! – раздался после приветствия дорогих гостей злой голос Матушки Гусыни.

Кухонные слуги закряхтели, завякали, но вернулись все до единого по местам, громко и со вккусом обсуждая Краснокнижное событие.

- Видали, какие к нам городские пожаловали? – спросили поварята.

- Видали. Шелка да меха, - отозвались поросятки уборщики.

- Красивущий какой среди них князь, - зарделась посудомойка.

- И старец благородных кровей, - заметил важно повар, шикая прекращать разговоры, но при том выпячивая грудь.

Лорейн вздохнула. Она вытерла пот со лба, так как было жарко, и продолжила нехитрую работу, над которой уже кемарила и почти засыпала, только гложило еще теперь и любопытство – кто же там такой приехал?

Посмотреть на гостей удалось одним глазком только к вечеру.

Кажется, сидели они как раз там, где сейчас исполнял серенаду менестрель – из лесных духов, которые на зиму прибиваются к теплу. Такой тонкий, звонкий мальчик с лютней в руке. Вот уж не видывала Лорейн, что так заливаться можно и глотку драть ради пары монет.

- Опять ты бездельничаешь, - голос Матушки Гусыни хриплым басом прозвучал рядом, а ухо обожгло ее щипающей хваткой. – А я тебя ищу постели убрать, простыни поменять. А она вот где, на гостей наших пялится! За столбы заглядывает, все приключения ищет. Давно плетей не получала и на горохе коленями не стояла, - хозяйка всучила девушке стопку выглаженных белых простыней, положила ключ сверху и велела идти наверх, потому как захотели гости свежести столичной.