Власть льда

Он усадил Лорейн в кресло и встал перед ней на одно колено, чтобы они могли поговорить обо всем и прийти к взаимопониманию. Но девушка хотела совсем иных страстей, хотела гореть и плавиться рядом в жаре любви. Она смотрела, не мигая на своего героя, представляла, как тот снимет камзол, рубашку, как его большие крылья раскроются и покажутся во всей красе. Почему-то это зрелище впечатляло и накрывало воображение.

- Я хочу, чтобы ваша дочь ушла теперь... Я бы хотела не только целоваться, - Лорейн наклонилась и позвала к себе Ромуса, прижимаясь губами к губам.

Возможно, мужчины могли приносить наслаждение совершенно животное, сильное, но эльфы родились где-то в небесах, где цветут огромные деревья любви и осыпается крошка звезд. Девушка не могла описать наркотического дурмана, в который впадала, если Баттур проявлял к ней внимание и желала, чтобы тот не прекращал своих ласк и нежности, граничащей с бесконечным эротизмом.

Это потом, стыдливо пряча глаза, она сидела за обеденным столом, вся дрожа от следов губ по длинной шее и по груди, пылая от того, как наполнилась грудь нетерпением, чтобы поцелуи снова обнажили ее.

Вильгельм оставался всего лишь опасным красным флажком на краю сознания, но и он не оставлял Лорейн ни на минуту, как новое и вовсе не магическое проклятье, с которым еще придется справиться.

И баронесса глубоко внутри решила, что до конца воспротивиться любви уже давно почившей Вероники, не пойдет по ее дорожке, а выберет путь к законной любви, пришедшей против прежних убеждений, что мужчина в возрасте не может составить хорошую партию симпатичной и свободной особе с высшим образованием.

С этими мыслями и с большими фантазиями баронесса просуществовала ровно до момента новой встречи с герцогом, устроившим конную прогулку. Романтика свидания усугублялась тем, что свидание было назначено в полдень в личном парке дракона, где тот построил целый городок шатров с угощениями и сладостями, пригласил музыкантов и привел для знакомства невероятно красивых белогривых пегасов.

Барон, мрачнее тучи, во всем темном, на фоне этого великолепия казался колдуном рядом с красивым и блистающим в белом костюме, расшитым серебром, главой Ариана. Немногочисленные гости и слуги должны были занять Баттура и не мешать почти обрученной паре, и, право, отлично с этим справлялись.