Князь моих запретных снов

- Хорошо, нечего так нечего, - легко согласился он, - что ж, вы свободны. Идите, отдыхайте. День у вас выдался тот еще… Равно как и у меня.

Кивнув, я отставила пустую чашечку, выбралась из кресла. Уже на пороге – сама не знаю зачем – обернулась.

- А что у вас случилось, мастер Клайс?

Сидя за столом, он развел руками.

- Так ведь, дорогая моя, мне отчитываться перед Советом за убитого сноходца. Меня, знаете, за это тоже не похвалят.

- Мне жаль, - я снова кивнула и осторожно выбралась за дверь.

В душе стремительно зрело чувство, что только что я сделала ошибку, нажаловавшись на ар Мориша.

***

***

Тем вечером мы сидели в обнимку с Габриэль. Я ревела в три ручья, потому что, оказавшись в тишине и сумраке, внезапно осознала, что произошло днем. Сперва меня хотели унизить, поиграться, а потом изнасиловать, затем – одного из подонков не стало. Вот так просто, был человек, пусть плохой, бестолковый, мерзкий прихлебатель – и нет его, и такое удивление в единственном уцелевшем глазу. Я буду помнить это… всегда, наверное.

До тех пор, пока сама не шагну в вечность. Тот Геб, он, конечно, был бесхребетной мразью, но заслуживал ли он смерти? А ар Мориш? Хотела ли я, чтобы хорша его догнала?

Я рыдала, уткнувшись в плечо Габриэль, она тихо гладила меня по волосам и шептала что-то успокаивающе. Что-то вроде «ты не виновата, но такое иногда случается». Да, я не была виновна в смерти Геба, но вместе с тем… как-то очень внезапно все произошло. И раньше хорши в замок не хаживали.

Кто-то… прислал ее, почувствовав, что мне плохо и страшно?

Впрочем, отчего же «кто-то». Существовал только один человек, который мог это сделать и который чувствовал меня, находясь при этом в Долине Сна. И вот эта легкость, с которой он сперва выкинул меня и наставников из Долины, а затем прислал хоршу, пугала – до хрусткого холода в душе, до мурашек по коже, до леденеющих пальцев. Винсент… Я понятия не имею, каковы пределы его могущества, да и есть ли они. И если он и в самом деле Князь Долины… что мне делать со всем этим? Разбить кулон? Принимать на ночь зелье? Никогда больше его не видеть, спрятаться, сидеть тише воды и ниже травы?

…Но мне с ним было хорошо, как ни с кем другим, в этом-то и была беда.

И, вспоминая о Винсенте, я ловила себя на том, что думаю о нем с теплом и радостью, и снова с нетерпением жду, когда он раскроет передо мной книгу, старинную, с шершавыми пожелтевшими страницами, и его пальцы осторожно накроют мои.