Князь моих запретных снов

Она придвигала себе стул, садилась рядом и, снова глядя на меня так, как побитая собака, заводила разговор о какой-то совершенной чепухе, как-то: о том, какие приемы устраивают в замке ар Мориш, о том, как она выбирает ткани для пошива платья, об украшениях… Правда, об украшениях я слушала с удовольствием. Закрывала глаза и представляла себе груды сверкающих камней – изумрудов, редких звездчатых сапфиров, рубинов, бриллиантов… Это была заслуга Винсента, в том, что я вообще понимала, о чем идет речь.

Изабель была пустоватой женщиной, как мне казалось, либо же она просто не решалась говорить со мной о вещах более серьезных, чем фасоны оборок на юбке. Еще она не была лишена тщеславия, по крайней мере, с удовольствием рассказала парочку эпизодов из своей жизни, когда за ней волочились вельможи. Такое внимание очень ей льстило, особенно учитывая ее статус добродетельной и замужней женщины. И, возможно, все эти повествования повергали бы меня в благоговейный трепет, встреться мы раньше – тогда, когда я не знала ничего иного, кроме тяжелой работы в огороде и ухода за скотиной.

Но встретились мы с Изабель уже после того, как меня учил Князь Долины, и теперь я очень ясно видела разницу между тем, что рассказывала Изабель и тем, что излагал Винсент.

Винсент пытался научить меня видеть и понимать чуточку глубже, чем это, по-видимому, принято у женщин высшего круга, да и у женщин вообще. Мысли Изабель – то ли в силу полученного воспитания, то ли в силу ее врожденных талантов, дальше тряпок и несчастных ухажеров попросту не шли.

Потом она уехала, сказав, что вынуждена вернуться в имение. Двое других детей ждали ее там. На прощание она погладила меня по волосам и осторожно приложилась губами к щеке.

- Знаешь, - сказала она, - мне жаль, что Духи отобрали у меня двух первенцев. Мне жаль, что все получилось именно так, и ты вряд ли назовешь меня матерью когда-либо. Но мы все в руках Духов, милая, и все, что нам остается – просто положиться на их волю.

Я вздохнула, посмотрела на ее красивое личико – все еще очень красивое, Изабель могла дать фору любой молоденькой красотке. А мне герцогиня представилась дорогой фарфоровой куклой: изысканная оболочка и пустота внутри.

- Не печальтесь, - пересилив себя, я все же погладила ее по руке, - вы жили столько лет без меня, так что мое внезапное появление уже ничего не изменит. Тем более, что во мне – дух Пробуждения, а у вас есть еще дети.