Князь моих запретных снов

- Муж все ждал детей, но не получалось. Ни через год, ни через два, ни через три. Кажется, он меня ненавидел за это… А мне было все равно. Для меня жизнь закончилась. Его роскошный замок стал склепом. И ведь неправду говорят, стерпится – слюбится. Если человек противен, то никогда не стерпится и не слюбится. Муж мой… частенько бывал в разъездах, и однажды, когда его не было дома, на ночлег в замок попросился наемник. О, он не был так же молод, как я, но был сильно моложе моего мужа. И тогда я подумала о том, что вряд ли когда еще узнаю, каково это – любить крепкого, сильного мужчину.

Я сама пришла к тому, чьего имени так и не узнала ,и впервые за все эти годы мне было хорошо… А утром он уехал. Не знаю, что с ним сталось потом, но… Кое-что он оставил мне на память.

Я смотрела на блестящие черные локоны, закрученные пружинками, и уже не знала, что и думать. Поразительное легкомыслие – и одновременно безумная храбрость, вот так, в отсутствие мужа, лечь с незнакомцем.

Герцогиня посмотрела на меня с легкой улыбкой.

- Мой муж не был дураком, сразу сообразил, что тут что-то не вяжется. Не буду говорить, сколько унижений я вытерпела… Но, кажется, он понимал, что сам не может зачать наследника, и поэтому, когда родилась двойня, распорядился оставить мальчика, а девочку… утопить.

- Какой добросердечный человек, - не удержалась я.

- Ему не нужна была девочка, как я ни умоляла, как ни ползала перед ним на коленях. Он мне сказал, что наследника, так и быть, оставит, и даже назовет своим, но никак не дочь.

Все, что я успела сделать – подкупила повитуху, чтобы она тебя вынесла из замка и растила сама. Но, видно, повитуха решила иначе, подбросив тебя на чей-то порог.

- А почему вы даже не спросили у нее, кому она меня оставила?

- Я ее больше не видела живой, - глухо ответила герцогиня, - думаю, мой муж… В общем, так твой след затерялся навсегда.

- Подождите, - я подобралась в кровати, - а как же… другие ваши дети?

- Они от моего второго мужа, - ровно сказала женщина, - первый умер очень быстро.

Наверное, от сердца. Или еще от чего.

Мы помолчали. Было что-то в рассказе герцогини, что меня зацепило, пустило острые коготки в душу и теперь царапалось там. И по-прежнему я не могла разобраться в себе. Должна ли я ее жалеть? Посочувствовать? Наверное, это тяжело, невыносимо ужасно, когда умирает ребенок, и еще хуже – вот так, столько лет гадать, жив ли он.