Единственная для принца. Книга 3

Хотелось погладить чёрные локоны, выбившиеся из косы, и саму эту косу хотелось поднести к носу и понюхать - как она пахнет?

Он снова не мог подобрать слов, чтобы описать чувства, что закрутились в горле. Этот ком медленно, очень медленно спустился в живот, а потом... Когда Дамиан понял, куда сползают это скрученные эмоции, он приковал свой взгляд к кувшину, что стоял чуть в стороне, попытался представить какие узоры можно было бы нарисовать на его боках.

Его отвлёк звук - тонкий то ли писк, то ли визг. Он поднял глаза с вопросом, но не встретил взгляда Валери - она сидела с закрытыми глазами и побледневшими губами, уставшая, осунувшаяся.

- Валя, иди ужо, а то опять раскричится, не успокоишь, - грубоватый, встревоженный голос раздался из дальнего угла. Дамиан глянул туда. Невысокая кругленькая старуха, не та, что звала детей, другая, что когда-то открыла ему дверь, сидела тихо в углу и перетирала посуду. Взгляд, устремлённый на Валери, был полон боли и сострадания.

Принц мимоходом удивился - как эта женщина смогла просидеть всё это время, ни разу не брякнул тяжелыми мисками, но вновь повернул голову к хозяйке дома.

А главное - что здесь происходит? Глянул на Валери.

Она уже поднималась из-за стола, глаза держала опущенными. Помедлив мгновенье, сказала:

- Простите, господин Демьян. Мне нужно идти.

И быстро двинулась к лестнице. Не замедляясь ни на мгновенье, поднялась и исчезла за поворотом. Призрачный Мальчишка побежал было за ней, но у лестницы остановился и тоской оглянулся на Дамиана.

А он остался сидеть, не зная, нужно ли откланяться и уйти или всё же подождать хозяйку.

Старуха в тёмном углу отвернулась к своей работе, но время от времени косилась на него. И чувство, что было написано на её лице, вовсе не походило на любопытство.

Дамиан покрутил в руках чашку, вздохнул одновременно с Несносным Мальчишкой, что стоял в своём обыкновенном мальчишеском виде и, задрав высоко голову, с тоской смотрел на верх пустой лестницы.

Там тонкий пронзительный звук всё нарастал и вдруг превратился в отчаянный детский плач.

Почему-то принцу подумалось, что так может плакать только панически испуганный ребёнок. Но чем малыша можно так испугать в доме?

Он подумал ещё мгновенье и встал с намереньем пойти наверх и помочь хотя бы просто своим присутствием. Старуха вскочила с удивительной для её комплекции и возраста прытью, кинулась к нему наперерез. Потом вдруг остановилась, будто наткнулась на что-то и заговорила, с трудом подбирая слова:

- Э... Господин...