Единственная для принца. Книга 3

– В детстве их нам читал самый первый ментор, давал посмотреть картинки, и я очень грустил о том, что рисунков так мало. Но сказки все были про магов и волшебников, а у нас их мало. Расскажите про магию. Как так у вас это получается?

Принц настойчиво возвращался к теме магии. Ну что ж, стоит ему кое-что рассказать. Новая книга открылась на иллюстрации, выполненной с невероятным мастерством: белый пушистый дракон превращался в юношу.

– У меня-то как раз и не получается, – Зиад угрюмо поджал губы, проводя пальцем по нарисованному туловищу в том месте, где белый пух дракона сменялся человеческой кожей.

– Это да, не заряжаются, – слегка склонил голову второй принц, соглашаясь или, возможно, сочувствуя. – А сами вы не... можете?

Зиад вздохнул, стараясь не переиграть. Кто знает, насколько те слушатели, что у него сейчас были, могут чувствовать ложь?

– Мой отец владеет только родовой магией. Довольно сильной, – Зиад занял руки перелистыванием страниц старой книги, – а вот мать нам с братом искали именно по уровню магических способностей.

Пальцы посла оглаживали каждую найденную картинку. Рисунки действительно были удивительны – очень яркие, несмотря на прошедшие десятки лет, подробные настолько, что хотелось над каждой сидеть и долго рассматривать все детали.

– Ваш отец подбирал себе жену со способностями к магии? – неподдельное удивление в словах принца Вретенса эхом отразилось в его эмоциях.

– Да. Только он не учёл, что наша мать родит двойню, – Зиад с подчёркнутым равнодушием рассматривал низкий потолок башни. «Мне и не жаль вовсе, подумаешь!» – говорил он всем своим видом. – Моему брату, который младше меня на несколько долгих мгновений, передались материнские способности. Он сильный маг. А мне... Мне – жалкие крупицы, позволяющие лишь пользоваться накопителями.

Вретенс двинул бровями, и Зиад уловил в его эмоциях тонкую нотку сочувствия.

– Понимаю. А хотите, я покажу вам самые старые свитки, ещё тех времён, когда письменность была в самом зачаточном состоянии?

Кажется, история всё объяснила, потому что наконец второй принц переключился с магии и всё остальное время посвятил рассказам о своих сокровищах. Потому что, как это выходило из его рассказа, именно он, практически единственный в семье короля Оландезии, умел и любил читать.

Принц Вретенс был всё так же сдержан и немногословен.