Ледяное сердце

Да, возможно, моя идея, позволить ей прожить счастливую жизнь хотя бы во сне, могла показаться кому-то фанатичной. Например, Эллохару. Но даже тот меня поддержал.

Я не знаю. Не знаю, почему мне так отчаянно не хотелось, чтобы она умирала. Сперва я думал, что все из-за чувства вины — если бы я не отдалился, не выгнал бы ее из своего дома, не избегал бы, то я бы сразу заметил. Ее бледное лицо, которое обычно всегда было раскрасневшимся, ее усталость, вместо ненормальной энергичности, да каждую деталь. Но вскоре я понял, что этого мало.

Странно, когда тебя тянет к твоей полной противоположности. Еще страннее, когда она не отпускает тебя ни в мыслях, ни во снах, ни при свете дня. Она во всех лицах. То Тьер напомнит о ней, то Дэя, придерживая двумя руками живот, пройдет по коридору, то Эллохар снова выкинет какой-то фокус, то преподаватель придет расспросить про очередную работу. Видите ли, ему срочно нужен какой-то, Тьма его, доклад, чтобы закрыть семестр, а то, что Кассандра при смерти — это ведь сущие пустяки.

— Ты всю жизнь проведешь с ней во сне? — отвлек меня от не самых радужных размышлений Тьер.

Не скрывая безразличия, ответил:

— У тебя с этим какие-то проблемы?

Он бросил на меня ледяной взгляд, но подобные его жесты меня не цепляли. Лед на лед — получится снова лед.

— Да. Твоя несобранность, невыполнение обязанностей...

Резко поднявшись, я обхватил его за горло, не давая договорить.

— Мне напомнить тебе о твоей несобранности? Напомнить, сколько раз ты рисковал ради своей человечки? Теперь будешь учить меня? — прорычал я.

Тьер только рассмеялся, отталкивая меня. Сопротивляться я не стал. Еще в школе Эллохара мы выяснили, что можем вести поединок часами — пока не надоест. Все равно, что драться с собственной тенью.

— Кто бы мог подумать, что адептка сумеет растопить твое ледяное сердце, — фыркнул Риан. — Не помню, когда ты в последний раз выходил из себя.

— Рад, что для тебя это какое-то цирковое представление, — от души похлопал в ладоши.

Его ухмылка сошла на нет, возвращая привычную серьезность.

— Она хотя бы знает, что ты делаешь?

— Нет, — мрачно ответил я. — Еще не придумал, как бы помягче объяснить: «Прости, ты умираешь, поэтому я решил вторгнуться в твое подсознание и каждый день врать».

— Может, ей и не стоит знать... — пожал плечами он.

— Вечно правильный Тьер одобряет ложь?

— Только ту, что во благо, — поправил он меня.