В поисках Шамбалы

Скала уходила высоко вверх и терялась в густом тумане – уступ с которого я упал не возможно было разглядеть. «Когда будет совсем туго - выпей воды изЯмдрок-Цо», - так кажется, говорил Монах. Нащупав на поясе измятую фляжку, я не глядя отцепил её, отвинтил крышку и жадно присосался истрескавшимися обветренными губами к холодному алюминиевому горлышку. Полегчало. Даже боль в пояснице почти ушла, и лишь слегка напоминала о себе лёгким, едва ощутимым покалыванием. Осушив фляжку до дна, я без каких либо сомнений, снова наполнил её прямо из водопада и потопал в единственном доступном направлении.

Похоже, я попал в какую-то долину. В противоположной от водопада стороне, она (долина)заметно расширилась. Я прошел мимо аккуратных рисовых и кукурузных полей. А раз есть поля, значит, где-то, должны быть и люди, хотя пока что, за все недели проведенные в пути, я, к сожалению, а может быть и к счастью, не встретил ни одного живого человека. Пару окоченевших мертвецов – это да. А живых пока не было. Спустившись в самый центр долины, я замер,увидев вдалеке, прямо перед собой, настоящий древний тибетский монастырь, зиявший черными дырами в глинистых склонах. На вершине горы виднелись руины огромных строений. Наверное, когда-то здесь обитали десятки, если не сотни монахов. На террасе перед монастырем виднелись аккуратные ряды надгробных камней, некогда выкрашенных красной краской, теперь же почерневших и испещренных ветром и временем. Башни, возвышавшиеся над центральным корпусом монастыря, как и множество келий, были вырублены прямо в отвесных скалах. От этого они больше походили на огромные птичьи гнезда, навсегда покинутые своими хозяевами. Я приблизился к строению и остановился в десятке метров от входа. Центральные ворота монастыря были сорваны с петель и валялись на земле рядом. Сама арка прохода, на первый взгляд выглядела живой. Она искрилась и переливалась на солнце,будто огромный мыльный пузырь. Я пристально вгляделся, стараясь разглядеть неясные силуэты, колыхавшиеся в воздухе прямо за воротами. Обратного пути всё равно нет, подняться вверх по отвесным скалам не имея специального альпинистского снаряжения – изощрённый способ для самоубийства, не более того. И пусть при первом падении мне несказанно повезло, страшнее всего было не столько сорваться и упасть, сколько при падении переломать себе всё, что только можно, и медленно умирать посреди цветочной поляны, от потери крови, жажды и голода. Отступать некуда, да я собственно и не привык отступать.