Цвет моей магии

Платье мое было насквозь мокрым – от слез ли, или от росы, сияющими каплями лежащей на траве? Голосили утренние птицы. Совсем недалеко шумела Тана. Я пошла на ее шелестящий зов. Переливаясь и извиваясь, речные воды бежали по извилистому руслу, а я шла следом, словно зачарованная. Тана, хоть и выглядела небольшой рекой, была крайне коварна. Ее вода была ледяной и скрывала под собой темные глубины, в которых, если верить местным легендам, жили рыбы с человека величиной. Берега реки были круты, и лишь в редких местах был доступен спуск к воде.

«Умыться бы, – подумала я, неотрывно глядя на непрерывно движущийся поток. – Окунуть лицо в холодную воду, чтобы в голове прояснилось».

– Сюда!

Вздрогнув, я словно очнулась от сна наяву. Мужской голос раздавался недалеко впереди: – Все сюда!

Не понадобилась ледяная речная вода, чтобы мысли в голове приобрели ясность и остроту. Ноги сами сорвались в бег, и я помчалась, скользя на мокрой траве, спотыкаясь о земляные кочки. Тана изгибалась, а я бежала вдоль берега.

Впереди виднелись густые заросли ив.

– Здесь! Сюда!

Голоса мужчин эхом разносились над рекой. Обогнув ивняк, я увидела едва заметную тропку – спуск к воде. Не думая о том, что подол платья неприлично задрался, а руки режет острая трава, я скатилась вниз и понеслась туда, откуда доносился зов. Влажная глина с чавканьем засасывала башмаки, остужала ноги. Холод поднимался все выше, прямо в сердце, мешая дышать. Нет, не холод это был. Ужас. Я была напуганным существом, бегущим, задыхающимся, плачущим.

Группа мужчин впереди. Стоят. Смотрят на что-то, лежащее на земле. Страх придал сил. В одно мгновение я оказалась там, оттолкнула стоящего рядом человека. И рухнула на колени, прямо в склизкую глину, в ледяную воду, к неподвижно лежащему Брину.

Никто не рассказывал мне потом, как я мертвой хваткой вцепилась в мокрую одежду Брина, да так, что сильные мужчины не могли разжать мои пальцы. Никто не говорил, что я не проронила ни звука, лишь стиснула зубы до скрипа.

И никому я не рассказала, как остекленевшие невидящие глаза возлюбленного смотрели в небо, а не на меня, как золотистые волосы его покрыла речная тина, кожа была ледяной, как воды Таны. Напрасно я прижималась к неподвижной груди, надеясь услышать дыхание. Холод, до этого тонкими ручьями заползавший в меня, обрушился беспощадной и неудержимой лавиной. Мир померк.

Глава 4

Каждое утро повторялось одно и то же. Громкий лай уличной шавки вырывал меня из сна.