Революция

Похоже главный среди них спросил:

­– Вы в этом доме живёте?

– Да, – неуверенно ответила девушка.

– Как давно.

– Очень давно, почти всю жизнь.

Она судорожно думала, что ей делать. Успела обругать себя, что пошла одна и никого не предупредила.

– Мы здесь уже пять дней, но вас не видели, – похоже мужчина допрашивал её.

– Да, я тут жила до того, как случился переворот, а потом перебралась к подруге, вместе не так страшно.

– Когда точно вы отсюда переехали?

– Ой! Я даже и не помню, в начале прошлого лета должно быть.

Верочка балансировала между правдой и ложью, что грозило тем, что она невольно проговорится.

Во время этого допроса один из мужчин стоял в стороне и копался в планшете. Наконец он что-то нашёл и подошёл к главному, показывая ему что-то. Тот внимательно смотрел, а потом взял планшет в руки и обратился к Верочке:

– А это не вы случаем?

Он показывал ей запись с видеокамер. Кто бы мог подумать, что их никто не отключил, и они продолжают работать и всё записывать. На видео, что ей показывали был запечатлён момент, как они с Ольгой расправились мужчинами, что следили за их домом.

Качество было ужасным, поэтому можно было распознать, что убийцы женщины, но лиц было не разглядеть.

– Нет, – неуверенно ответила Верочка, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

– Ну, ладно, – сказал главный.

Верочка только стала переводить дух, что пронесло, как он добавил:

– Хотя тут и куртка ваша, и шарф.

Девушка неуютно поёжилась, не сообразив, что быстро ответить. Мужчина же продолжал:

– Где ваши подруги, те с кем вы здесь жили?

Похоже он не сомневался, что это была она, как и в том, что она знала тех, за кем следили те двое.

– Какие подруги? Я не понимаю о чём вы, –пролепетала девушка.

– Ну не хотите по-хорошему, – угрожающе начал он.

Верочка услышала движение позади себя, похоже те двое, что стояли сзади, приблизились к ней. Она судорожно думала, что делать, понимая, что спастись у неё вряд ли получится. И ничем хорошим общение с этими мужчинами для неё не закончится. Она могла честно сказать где и с кем она живёт, но почему-то решила, что делать этого не стоит.

Скорее всего, её слова вряд ли могли причинить кому-то вред, не сунулись бы эти мужчины к штабу новой партии. Но даже скажи она правду, вряд ли её отпустили бы. Как минимум отплатили бы за смерть своих коллег. Она внимательно смотрела на тех троих, что были перед ней и понимала, что ни сочувствия, ни милосердия ждать от них не стоит. Она для них не хрупкая девушка, не женщина, а враг.