Эльфийский талисман, король и его королева

При других обстоятельствах открывшееся глазам девушки помещение могло бы показаться просторным – если бы занимавшие большую его часть длинные, широкие нары, в два яруса протянувшиеся по обеим сторонам. Третий ярус составляли подвешенные под потолком гамаки – и на нарах, и в гамаках кто-то спал. Посыпанный песком пол, обмазанные глиной стены, два лишённых стёкол зарешечённых окна – за одним видно усыпанное звёздами небо с яркой красной звёздочкой – Малым Ночным Солнцем. Две забранные в сетчатые колпаки тусклые электрические лампочки, и вделанный в стену очаг из камней, рядом с которым лежит несколько торфяных брусков.

– Эй, вы! – совсем не сюсюкающим тоном гаркнул старший надзиратель. – Принимай пополнение!..

Стоило в закрывшейся двери лязгнуть засову, как лежащая на нарах и в гамаках публика зашевелилась. Удивлённая девушка обнаружила, что и здесь соблюдается строгий порядок – мужчины помещались справа, а женщины слева. Тем временем вокруг собралась остро пахнущая мочой и потом толпа.

– А кто это здесь у нас такой хорошенький? – громко прошамкала старая безносая карга со свисающими на плечи седыми патлами.

– И впрямь, недурна... – согласился здоровый, пузатый, голый по пояс мужик, кладя ладонь с заскорузлыми пальцами Наде на плечо. – Это кто же тебя сюда захомутал, такую гладкую?

– Стойте! – не растерялась девушка. – Я... Я – лекарка! Лекарка, понимаете!..

За прожитые здесь без малого полгода – местные полгода, что были ровно в полтора раза длиннее земных, она успела привыкнуть, что слово «мерису» имеет едва ли не магическое значение.

– Лекарка! – жизнерадостно воскликнул он, показывая девушке застарелую гноящуюся рану на запястье. – Вот это дело, гип-го! Кого нам не хватало, так это лекарки. Если ты лекарка, так и, гип-го, лечи, давай.

За местные полгода Надя навидалась и успела привыкнуть ко всякому – к запущенным болезням, застарелым ранам, следам от побоев, которые мужья наносили жёнам по пьяной лавочке. Но вид глубоченной гноящейся раны, по краям которой копошились личинки, а в глубине чуть ли не виднелась кость, поверг девушку в ужас. «Сперва вколоть обезболивающее, – привычно рассуждала он. – Затем промыть, непременно чистой, кипячёной водой, перевязать...».