Эльфийский талисман, король и его королева

Поэтому посмотрите, нет ли здесь верёвки, госпожа! А вы, младший господин! Идите во двор и скажите своим людям, чтобы ушли со двора в мельницу. Чтобы все ушли, включая караульных, слуг и конюхов...

– Выполняй, Лоро! – просипел под булавками Аски.

Вбросив наполовину извлечённый меч обратно в ножны, Лоро опрометью выбежал вон. На глаза Анечке попался ремень Аски, только что им снятый – за неимением лучшего она схватила его. Ниету слегка отодвинулась, уступая ей место.

– Вяжите ему руки, госпожа! – торопливо шептала камеристка.

Почувствовав, что лезвие уже не так сильно упирается в его шею, Аски рванулся – москвичка отлетела в одну сторону, её камеристка – в другую. Торопливо вскочив, Ниету метнула в Аски взятую со стола бутылку, а затем, не найдя ничего лучше, попыталась огреть Старшего Осонахи мечом, схватив его за ножны. Выскользнувший меч загремел по полу, угодив под лавку.

– Бежим, госпожа! – в отчаянии кричала камеристка. – Нам с вами даже вдвоём его не одолеть, а другого случая больше не представится...

«Ой, мамочки! – только и успела подумать Анечка. – Ниточка, миленькая! О чём ты?..». Запахнувшись в шубку с разрезанными завязками, тряхнув рассыпавшимися по плечам волосами, уже стоя в дверях, москвичка оглянулась. Не рискнув броситься на девушек с голыми руками, Старший Осонахи решил прежде подобрать меч, для чего ему пришлось залезть чуть ли не под лавку, теряя время.

Снаружи Анечку буквально обдало холодом. Двор был пуст – Лоро выполнил приказ своего господина. У коновязи с аппетитом хрумкали овсом и сеном сразу два десятка лошадей. Осёдланных лошадей – как не без удовольствия отметила про себя москвичка.

– Скорее, госпожа! – торопила её Ниету.

– Но мы... – заволновалась Анечка, заметив, что её собственная лошадка, как и лошадка камеристки под дамскими сёдлами с рожками, привязаны в самом дальнем конце.

– Садитесь верхом, госпожа! – крикнула в ответ Ниету.

Прежде, чем продеть ногу в стремя, москвичка слегка заколебалась. Впервые она садилась в мужское седло, и впервые под ней была не смирная, предназначенная для высокородных дам кобылка, а настоящий боевой жеребец, косивший глазом крайне неодобрительно.