Я выбираю любовь

И как-то тепло и уютно сидеть вот так на кухне, наблюдать за этим мужчиной и наслаждаться моментом.

— Райс, — позвала я, а потом, чуть помедлив, поставила кружку на стол: — Я могу остаться у тебя переночевать?

— Это даже не обсуждается, — отозвался он.

— Спасибо. А ванной воспользоваться разрешишь?

Он обернулся, посмотрел на меня и уточнил:

— Ты какая-то чересчур вежливая, не замечал за одной ведьмой этого раньше.

— Просто кое-кто мало со мной знаком.

— Больше года прошло.

— Ну хорошо, тогда просто плохо, — сдалась я.

— Сдается, пока буду разбираться в твоем деле, узнаю в разы лучше, — заметил Райс. — Ванна наверху в конце коридора. Полотенца и чистые рубашки в шкафу. Постарайся сильно не мочить лодыжку, быстрее заживет.

Я поблагодарила, поинтересовалась, где находится гостевая спальня, а потом отправилась наверх. Чувствовала я себя уставшей, но учитывая, как нелегко мне дался забег из своего дома к Райсу, безумно хотелось умыться. Глянула на себя в зеркало и в который раз поразилась выдержке Райса.

На платье было лучше не смотреть. Я аккуратно сняла его, прикидывая, насколько оно пострадало. Раньше бы я без труда заштопала наряд при помощи магии, но теперь… Боюсь и представить, что обо мне завтра подумают, когда я отправлюсь в лавку в компании Райса. А если я еще поверх платья накину его рубашку, никому и не докажешь, что между нами ничего не было.

И вот с каких пор меня это волнует? Сплетен о ведьмах только ленивый не распускает. Я никогда и не озадачивалась, какие небылицы про меня рассказывают.

Вздохнув, открутила вентили на кранах и, пока набиралась ванна, нашла у Райса в шкафчике иголку с нитками и заштопала платье. Подумав, постирала его и, отжав, повесила сушиться.

В горячей воде пролежала долго и, только почувствовав, как начинаю дремать, вылезла. Вытерлась полотенцем, с трудом расчесала мокрые волосы, надела рубашку Райса.

Добралась до гостевой спальни, забралась под одеяло и, прислушиваясь к шуму грозы, провалилась в сон. Зыбкий, полный кошмарных предчувствий. Я открыла глаза, дрожа и кутаясь в одеяло. Каждая тень в темноте казалось опасной и таящей зло, а усилившаяся за ночь гроза и не думавшая прекращаться, только добавила паники.