Капойо

В голове и в животе трясся липкий студенистый кисель из речных водорослей. На неё, наверное, смотрели – она была женщиной с голубыми волосами, которая поздним вечером ехала по улице верхом, без седла. Всё равно. Всё равно. Лойка...

Бесплотным духом ондео она поднялась в комнату, развязала поясок наряда и рванула его с плеч. Анкэ, Чамэ, Айол, Ригрета, Кадиар, Харвилл... Все смотрели на неё с таким же суеверным ужасом, как мальчик, что шарахнулся от неё в коридоре. Кимат спал у стены, на матрасе, на свёрнутом керио.

Он не увидит отца в ближайшее время.

Веточка купресы упала на пол. У Аяны подкосились ноги. Она села на пол там же, где стояла.

Смугловатое лицо Чамэ заметно побелело даже в надвигающихся сумерках.

– Ригрета, принеси воды, – негромко сказала она.

Аяна сидела на полу и смотрела на зелёную веточку. Мама. Что она скажет маме, если не найдёт Лойку?

Что теперь делать-то?

– Аяна, милая, держись, – тихо сказала Чамэ. – У тебя хотя бы остался сын от него.

– Ты бы сходила к его семье.

Аяна вдруг опомнилась. Восемь месяцев. О чём они говорят?

– Он не умер. – Она подняла голову, в которой резко прояснилось. – Он жив. Он ушёл в море.

Чамэ чуть не заплакала. Её лицо осветилось бесконечным облегчением.

Аяна встала, держась за протянутые руки Анкэ и Ригреты.

– Мы уж подумали... – сказала Ригрета, ставя на стол кружку с водой.

– Он ушёл на восемь месяцев в море, – пробормотала Аяна, держась за виски. – Он ушёл неделю назад и вернётся в декабре.

Ригрета пожевала губу..

– Ну тогда тебе надо к его родне, – сказала Чамэ.

– Я не могу. У нас нет бумаг. У меня нет даже этого вашего документа об имени. Ребёнка отберут.

Наступило тяжёлое, гнетущее молчание.

– Ты называла его мужем, – напомнила с укором Чамэ.

– Мы заключили союз по моим обычаям.

– Но ты же...

– Я знаю, – сказала Аяна, вцепляясь обеими руками в столешницу грубого грязного стола, на котором ожидал темноты незажжённый светильник. – Теперь знаю.

– Ты можешь поехать с нами. В сентябре мы будем, скорее всего, ещё тут, – сказал Айол. – У кира Суро.

– А потом, до декабря? Он вернётся в декабре. Я не выдержу столько в дороге с Кимо. Но у меня нет работы тут. Я не потяну оплату постоялого двора, еды и прочего. Деньги заканчиваются всегда слишком быстро.

Руки дрожали. Она наклонилась и подняла веточку купресы с пола, села за стол и долго разглядывала её.