Другой край мира

Смуглое лицо было совсем рядом, и Аяна видела вблизи аккуратно подшитый край воротника его тонкой и лёгкой желтоватой рубахи, синеву пробивающейся щетины, уголок его широкого, чётко очерченного рта, напряженные ноздри, крошечные морщинки у сосредоточенно сощуренных глаз цвета падевого мёда, тёмные волосы на виске, а ещё чувствовала жар, исходящий от его необычно горячей кожи. У неё свело скулы и сбилось дыхание, но, к счастью, он этого не заметил.

Она отложила грифель холодеющими пальцами, и Конда взял его.

– Что значит это слово? – показал он пальцем на лист.

– Дом. У нас это «томо». Дальше — вода. «Ако».

Он подписал под каждым словом его значение на общем языке, а рядом — на арнайском, и каждое движение его руки рядом с ней заставляло сердце переворачиваться.

– Хм-м... это очень интересно, – сказал он. – Характер линий букв совершенно разный. У вас это будто стрижи на верёвке... Кирья, как называется ваш язык?

Она смотрела на его смуглые кисти с выступающими венами, длинные пальцы, на его потемневшее кольцо и узкие овальные ногти, которыми он постукивал по листу бумаги.

– Я не знаю, – выдавила она, пытаясь побороть ком в горле, но голос всё равно прозвучал хрипло – Есть наш язык и есть общий.

Он удивлённо повернулся к ней, и Аяна встретилась с ним глазами. Он сглотнул, его кадык поднялся и опустился, и она вспомнила, что ещё ниже, под рубашкой, на его плечах и спине пепельными буквами выведены незнакомые слова. Она вскочила, задыхаясь, проскребая стулом по плитке пола, и попятилась от него.

– Кирья, прости! – Конда тоже отскочил и схватился за голову. – Прости меня! Я, верно, смутил тебя. Я увлёкся тем , что ты написала, и забыл, что ты юная девушка, которой может быть неприятно находиться рядом с малознакомым мужчиной. Тысячу раз прошу извинений!

Он схватился за переносицу.

– Где же Верделл? – сказал он растерянно. – Он должен был уже прийти.

Аяна молча стояла, пытаясь прийти в себя, и сквозняк из окна зябко холодил её пылающие уши.

– Конда, зачем ты запретил своим людям говорить со мной? – наконец произнесла она то, что не менее сильно волновало её уже несколько дней.

Он резко развернулся к ней.

– Что?

– Верделл сказал, что ты запретил ему и остальным отвечать на мои вопросы. Я помню, что ты обещал поговорить с ними, это было у очага. Я спросила Верделла, что значит слово, которое он сказал, и он отказался мне объяснять.

Конда хмыкнул и поднял бровь, и это разозлило Аяну.

– Даже не думай его ругать за это.