Другой край мира

Она тоже встала и с удивлением увидела, что в его миске осталась недоеденная похлёбка.

– Ты не доел. Тебе не понравилось?

– Понравилось. Прости, я доем.

Он стоя вычерпал остатки ложкой, а после даже вылил в пустую ложку последние капли отвара.

– Благодарю, кирья. Пойдём, ты покажешь мне, куда отнести твой сундук.

– Моя комната на этом этаже, – показала она. – Тебе будет тяжело нести сундук одному, поэтому лучше тащи его по полу за кольцо сбоку, а на лестнице я помогу тебе.

– Кирья, это лишнее. Я позову кого-нибудь помочь, – сказал Конда.

– Подожди меня у дверей комнаты, покажешь, куда его поставить.

Аяна поднялась к дверям своей новой, до блеска вычищенной комнаты, гордо оглядывая результаты своего труда, и подождала, пока Конда с одним из парней спустят её сундук.

– Вот тут, в изножье кровати, – показала она. – Спасибо.

15. На приличиях зиждется порядок мира

Они ушли дальше перетаскивать ткани, и Аяна осталась в комнате одна. Она давно не жила на этом этаже, с тех пор, как мама разрешила перебраться из детской, и теперь пыталась представить, как выглядит мир из окон её новой комнаты зимой, когда молоденькая бирса за окном скидывает последние золотые листья, и её светлый ствол с серыми штрихами на коре сливается с сугробами снаружи.

Помещение было угловым, но каменные стены первого этажа были хорошо утеплены, а окна выходили на юг и на запад, и она пожалела, что ещё прошлой зимой не додумалась занять эту светлую и уютную комнату. А если остаться здесь насовсем? Эта мысль показалась ей заманчивой.

Пусть Лойка перебирается в летнюю спальню, если ей надоело в детской, а следующей зимой занимает нижнюю теплую спальню одна — ведь люди с «Фидиндо» уже уедут. Но сначала надо спросить, не против ли мама.

Мамы с младшими всё ещё не было, несмотря на то, что день, судя по положению солнца, уже заканчивался, и Аяна спустилась во двор, болтая с парнями, которые привезли очередную часть груза. Некоторых из них она уже видела второй или третий раз во дворе.

Она выволокла большое корыто из сарая и натаскала туда воды из бочки, чтобы лошади могли попить, потом взяла корзинку с лепёшками и стала раздавать прибывающим.

На очередной телеге во двор заехал Воло с таким усталым видом, будто это он, а не лошадь, возил тюки с пляжа в деревню, а за ним приехал отец.

– Конда! – крикнул Воло. – Эйна йол!

– Неужели? – обрадованно воскликнул Конда, подбегая к нему. – Больше нет? Только эти две телеги?

– Да. Закончили.