Другой край мира

Скоро мы отдадим всё натканное Таканде, он скроит паруса, моряки сошьют их, и все они упорхнут к себе за море. И тебе не придётся наблюдать угрюмые лица.

У Аяны едва заметно кольнуло в сердце.

– Именно. Скатертью дорожка... Тили, а над чем ты работаешь у нас наверху?

– Я покажу тебе потом. Пока не готово. А ты закончила свою вышивку?

– Тоже нет. Я совсем забросила её. Но я хочу сделать свою часть работы до праздника рождения и заняться делами двора, а не этими парусами, которые мне уже поперёк горла. Как рыбья кость, только вот рыбы мне не досталось.

– Айи, я не узнаю тебя. Ты стала такой язвительной. Это ваши гости так на тебя влияют?

– Ага.

– Если хочешь, можешь работать у нас в мастерской, чтобы поменьше с ними встречаться.

– Спасибо, Тили. Я, возможно, воспользуюсь твоим предложением.

Она вернулась домой, и на пороге её встретила мама.

– Солнышко, ты не знаешь, что вчера случилось? Конда сегодня сказал, что уходит жить на корабль. Он не замёрзнет там?

– Не знаю, мама. Мне всё равно.

Ей было не всё равно, но она хотела, чтобы это изменилось. То, что Конда ушёл, значило только одно — что он тоже решил её избегать, потому что счёл её условие неприемлемым для себя. Зачем тогда он мучил её всё это время? Обида захлёстывала жгучей волной, снова и снова.

Нет. От этих мыслей легче не станет. Любая утрата становиться частью тебя, так сказала олем Ати. Значит, нужно время, чтобы забыть его, только и всего. Забыть его руки и глаза, две эти чёрные бездны зрачков.

Она пошла в мастерскую и не вставала из-за станка, и на следующий день тоже. Мама обеспокоенно смотрела на неё, а на третий день пришёл Алгар.

– Ну ничего себе, – сказал он. – Ты бодро работаешь. Ты не сломаешь станок?

– Нет, – сказала она. – Пойдем завтра в учебный двор?

– Давай. Я заеду за тобой на Юшти. Пойдёт?

– Да, – сказала она и рванула бёрдо так, что станок чуть не подскочил.

49. Кровь на снегу

Занятие было интересным. Арем Дар рассказывал про звёзды.

– Коде, у тебя что, блохи? – спросила наконец Аяна.

– Нет. Я просто волнуюсь, а когда я волнуюсь, я всегда чешусь. Видишь?

Он задрал рукава и показал ей предплечья, расчёсанные почти до крови.

– Почему ты так волнуешься? Из-за чего? Возьми у Тили мазь, которую сделала Нэни. Руки будут меньше зудеть.

– Хорошо. Спасибо. Да я так. Просто люблю, знаешь ли, побеспокоиться по пустякам.