Другой край мира

– Верделл вернулся! Я отправила его домой обходной дверью, чтобы дед Баруф снова не выгнал его. Оказывается, дед вообще не знает, что вас должно быть трое! Нам сейчас надо потопать и поговорить внизу, чтобы он узнал голоса, и подумал, что это кто-то из нас пошёл в купальню. А завтра утром надо сказать, что к нам поселился ещё один из твоих людей. Дед ужасно не любит быть не в курсе дел двора, он оскорбится, если узнает, что тут на сеновале почти две недели ночевал незнакомый ему парень.

– Я не сомневался, что он вернётся. Ваш дед и на нас смотрел с подозрением, – усмехнулся Конда. – Хорошо, что Сэл был с нами в вашей столовой и успокоил его.

– Столовой?

– Так называется комната, где собираются, чтобы поесть.

– Хорошее слово. У нас это просто «очаг».

Они вошли во двор, Аяна взяла у очага два фонаря и зажгла их.

– Куда нести бочонок? – спросил Конда.

– Дай подумать, – замялась Аяна. – Давай ко мне в комнату.

Он отнёс бочонок, пока она ходила, шаркая и покашливая, у лестницы возле зимних комнат.

– Конда! – громко сказал она, завидев его. – Пойдёшь в купальню?

Он рассмеялся в кулак.

– Конечно, пойду, кирья! – сказал он так же громко. – Спасибо!

Тихо хихикая, она зашла за ним в зимнюю спальню. Конда остановился у кровати Верделла и удручённо вздохнул.

– Он спит. Он заснул... Верделл! Просыпайся!

Он тормошил Верделла, пока тот не сел наконец на кровати с унылым видом.

– Да, кир Конда.

– Верделл, ты весь в грязи. Иди помойся. Кирья, он голый, пожалуйста, отвернись, – попросил Конда.

– Он не голый, и я уже видела его, – пожала плечами Аяна. – Верделл, там в шкафу теперь лежат полотенца. Возьми одно. И мыло. Не жалей мыла, прошу тебя. – Она посмотрела на его руки. – Мочалку возьми на самой нижней полке. Тут одним мылом не отделаешься.

– Слушаюсь, кирья, – сказал он, и, достав из сундука чистые штаны, побрёл в купальню.

Аяна проводила его взглядом, пытаясь через грязь рассмотреть рисунок на спине.

– Ты командуешь им, – удивился Конда.

– Разве? Он просто сонный, поэтому слушается.

– Он даже сонный огрызается, если им командует кто-то кроме меня или Воло. Кирья, ты всё ещё держишь мой камзол, – заметил Конда. – Ты можешь отдать его мне.

Он протянул руку. Рукав был закатан, и она увидела на руке пару символов.