ИСПОЛНЯЮЩАЯ ОБЯЗАННОСТЬ

Знаешь, как тяжело сейчас найти нормальных служащих? Все ведь еретики, ни в бога ни в черта не верят, а тем более во всякое там колдовство.

— Я тоже не верю.

— Ты пока сама не знаешь, во что веришь, во что нет. К тому твой возраст довольно юный, а следовательно, разум гибкий и может принять то, от чего другая дама, старше тебя лет на двадцать, а то и больше, просто всякий раз падала в обморок. Ты же не испугалась ни бесов, ни меня, ни остальных фокусов… Так что я бы на твоем месте попробовала.

— Ну, на раздумье у меня три дня.

— Как знаешь.

— И все же, в чем будет заключаться моя работа? Быть Бабой Ягой, при необходимости, это понятно, а дальше.

— Дальше сама разберешься, — фыркнула кошка.

— Бред, — покачала головой Варвара.

— Бред не бред — сто грамм в обед, — подвела итог Клякса. — Кстати, не изволит ли ваше сиятельство прошествовать в собственные апартаменты. Это, — тут она взмахнула лапой,— так сказать, зал муниципальных собраний.

— И?.. — не понимая ничего, покачала головой Варвара.

— Ты что-нибудь слышала об идеалистическом мировоззрении?

— Ну это когда ты считаешь, что слово было первичным.

Клякса тяжело вздохнула. Так, наверное вздыхает учительница, объяснявшая теорему нерадивому ученику и в конце второго часа понявшая, что тот ничего так и не понял.

— Скажем так. При идеалистическом мировоззрении принято считать, что одна и та же дверь может вести куда угодно. «Мы не видим, что лежит за дверью, а поэтому не знаем, что там, и лишь открывая ее, мы в своем воображении формируем то пространство, куда она ведет…»

— Ладно, сейчас все сама увидишь, — и кошка перепрыгнула на плечо девушке.

Глава 3. «Избушка на

курьих ножках»

— И ЧТО ТЕПЕРЬ?

— Теперь, когда официальные слова сказаны, пора, собственно, познакомить тебя с твоим наследством.

— А это было не оно? — с удивлением поинтересовалась Варвара.

— Это был Зал Тысячи дверей — место, где проходят официальные аудиенции, собрания тех, кто работает в колдовской администрации, — с этими слова они вновь вышли на улицу.

Оказавшись на улице, девушка застыла, уставившись на хозяина джипа, который с понурой головой стоял возле своей машины. Руки у него были сложены на груди, голова покорно опущена.