Упырь, которого сложно забыть

— Я рад, что теперь ты видишь, сколь они опасны. Темные должны быть истреблены.

Тамила, конечно, послушно кивнула, но сама вспомнила, как Умил говорил о равновесии. Нельзя полностью избавиться от света или от тьмы. Сейчас темных значительно меньше, но вместе с этим сила каждого отдельного мага выше, чем была когда-то. Рано или поздно это выльется в восстание, которое разбросанные по всему миру светлые не смогут подавить. Такая перспектива немного пугала Тамилу, но она верила, что до чего-то столь масштабного темным еще очень далеко.

***

Тяжелая дверь захлопнулась за ней с глухим стуком. Умил все так же висел со скрепленными над головой руками, только на теле появились красные полоски от недавно затянувшихся ран. Пол блестел от влаги, похоже, рыцари помыли его, чтобы не шокировать девушку обилием крови, которой обычно в упырях намного больше, чем в людях. Но со временем она иссякнет, и от него останется лишь иссушенный труп. Тамила прижала руки к груди и пошла вперед.

— Привет, — неловко и очень тихо, чтобы, если их и подслушивают, ничего не услышали, начала она.

Умил вздрогнул. Медленно поднял голову, но, видимо, вспомнив, что зрение больше не улучшено заклинанием, снова ее опустил.

— Ты беременна, — утверждение, вопрос был задан следом: — От него?

Тамила поджала губы. Голос истощенного упыря сложно было назвать богатым на эмоции, но даже так девушка услышала некую горечь, да и сама ее почувствовала, но быстро отбросила. Они муж и жена, ребенок — это закономерный исход. Почему же ей хочется оправдываться?

— Колояр на самом деле совсем другой, когда дело не касается работы, — она схватилась за локоть и отвела взгляд.

— О, понимаю, — Умил хмыкнул, — я тоже могу быть совсем другим. Например, когда за мной гонятся бешеные собаки и еще более ненормальные рыцари с явным намерением убить просто за то, что я посмел существовать.

Тамила ничего не ответила, только крепче сжала руку. Умил вздохнул.

— Прости, я просто немного не в том, — звякнул цепями, — положении, чтобы быть милым.

— Расскажи, что произошло. И не лги мне.

Умил снова поднял голову и удивленно посмотрел на нее.

— Я никогда не лгал тебе, ты же знаешь. Я не нарушал клятвы. Думаю, ситуация, в которой либо умираю я, либо противник, считается принуждением к убийству, — упырь вздохнул, снова шевельнулся и зашипел от боли. — Темным был сын того корчмаря. Я расслабился. Слишком долго обрабатывал мальчишку. Хотел, чтобы он сам пошел.