Корпорация Лемнискату I. И начнется отсчет

Что, если гадалка права?

Добежав до первых домов, я свернула в ближайший переулок и сразу на кого-то налетела. Извинилась, не глядя, и хотела бежать дальше, но меня схватили за руку.

― Орлова, что вы делаете так поздно в злачном районе города?

Человеком, в которого я врезалась, оказался Алексей. Он был зол и сверкал зелеными глазами на бледном лице. Зелень радужки при этом расширилась и затопила глаза полностью.

― Это не ваше дело, Разинский! И отпустите мою руку. Немедленно!

Я не ожидала от себя таких слов и такого тона.

Не ожидал этого и Алексей, опешив и из-за этого выпустив мою кисть. А я решительно направилась в сторону Лемнискату. С моей правой руки капала кровь.

***

Первые несколько дней после праздника дались тяжело: на меня давило предсказание той старухи. Лидия после моего позднего возвращения в тот день прочитала мораль по поводу безопасности, подкрепив ее тем аргументом, что я уже где-то поранилась и рука у меня в крови.

Промыв кисть, я заметила только глубокую царапину, но вспомнить, где порезалась, не смогла.

А главное ― как?

Вот только не царапина причиняла беспокойство, а слова старой гадалки. Какой женщине приятно слышать, что она из-за любви будет страдать?

Но, может, это просто уловка? Для того, чтобы я поверила? Если так, то это очень жестоко. В который раз убеждаюсь: не стоит человеку знать свою судьбу.

Настроение не улучшило и еще одно досадное недоразумение.

Фехтование давалось мне с трудом, да и научить меня правильно держать нож для мастера стало целой проблемой.

А уж когда начались попытки его метнуть… В моих руках оружие действительно превращалось в смертоносное ― в первую очередь для меня самой.

Как-то раз во время моей тренировки зашел Разинский. Он явно направлялся к мастеру, но, сам того не ожидая, оказался на линии огня. Я, не рассчитав угол, сделала очередной бросок и… часть хвоста, в который были собраны волосы творца, упала на пол. В зале воцарилась тишина.

Первым ожил Алексей, беспокойно схватившись за хвост.

Я же поняла, что наделала, раньше пострадавшего и быстро забормотала извинения.

Разинский посмотрел на меня, как на таракана, но, не позволив себе резких высказываний, холодно попросил мастера выйти с ним из зала. В этот момент меня накрыло осознанием случившегося. Еще чуть-чуть ― и я могла ранить или даже убить человека!

Родригас после этого случая еще несколько дней не мог уговорить меня взять в руки нож.

А время продолжало свой бег.