Лючия

Подумав об этом, девушка расстроилась.

На лапке почтового голубя Лючия нашла записку от Джакомо. Тот просил ее прийти сегодня пораньше, так как вечером будет очень занят и не сможет рассказывать ей об алхимии.

Приведя себя в порядок и позавтракав, Лючия обычным образом перенеслась к Джакомо.

Она нашла его стоящим лицом к окну. Даже не обернувшись к ней, тот произнес:

- Сегодня ты узнаешь важное известие. Очень важное известие... Божественный дух породил новую субстанцию.

Он нахлобучил шляпу и вышел из комнаты, даже не поглядев на Лючию.

Изумленная Лючия осталась стоять посреди кабинета, как вкопанная. Опомнившись, она огляделась вокруг и машинально взяла несколько листов бумаги со стола Джакомо, намереваясь показать их Марко.

Однако идти к Марко было еще рано - он не любил, когда она беспокоила его днем, и Лючия побрела по улицам города, задумавшись об обычных для каждой женщины материях. Она прикидывала, не пора ли еще наступить месячным. Число дней, в течение которых ее белье оставалось незапятнанным, вдруг показалось ей невероятно большим.

Она пересчитала еще раз, но ошибки быть не могло. Девушка тут же с волнением припомнила все случаи своих недавних недомоганий, и поняла, что в ней зародилась новая жизнь.

Лючия не могла понять, смеяться ей или плакать. Ее переполняли сложные чувства. Конечно, рано или поздно это должно было произойти: хотя Марко и был, на ее неискушенный взгляд, изумительным любовником и всегда брал на себя обязанности по предохранению, но и у него порой случались осечки.

В то же время она не могла понять, что произойдет с ней дальше, как изменится ее жизнь. От этой неопределенности сердце тревожно сжималось.

Разговор с Марко Лючия начала исподволь. Она кокетливо протянула ему листы бумаги, взятые со стола Джакомо. Марко жадно схватил их, но вскоре, к ее удивлению, пришел в ярость:

- Что ты принесла мне? Что это?

- Разве же ты не видишь? Это формулы и записи, - в смущении отвечала Лючия.

- Слава богу, я знаю по-немецки и всегда отличу манеру великого Парацельса.

А тут, на этой паршивой бумажонке, переписаны слова Парацельса. Я уже когда-то читал их. Он пишет о выращивании гомункулуса. Почитай только: сперму поместить в конский навоз... Будь уверена, я смогу найти своей сперме лучше применение, - проговорил он сквозь зубы.

Лючия попыталась к нему приблизиться, но он словно не заметил этого, продолжив свои речи.

- Зачем мне гомункулус? Если хочешь знать, я не разделяю этих бредовых идей.