Единственная для принца. Книга 1

Однако молоденькой графине Релюсьен совсем не нужно было искоренять в себе гордость или себялюбие. Ей нужно было тренировать в себе сдержанность. Именно сдержанность сможет прикрыть и гнев, и гордость, и тщеславие, и... что там ещё не принято демонстрировать в обществе?

Лали наклонила голову ниже и закусила губу – сдержаться, сдержаться и не начать настаивать, иначе будет перебор. Матушка прищурилась, рассматривая фигурку девушки, её лицо.

– Давай, Лалианна, сделаем так. Я не буду давать тебе никакого подобного послушания, ты и сама можешь в этом упражняться.

Но я помогу тебе по-другому. Ты будешь приходить ко мне каждый вечер и рассказывать о тех случаях, когда тебе хотелось вспылить, разозлиться, но ты сдержалась.

Лали задумалась – сдержанность ей нужна, но и то, как она над собой работает, матушка знать тоже должна. Как ещё замазать, стереть из памяти человека, от которого она зависит, то, что она натворила? Значит, нужно соглашаться.

К тому моменту, когда начались летние каникулы, и за Лали приехала карета тётушки, в рекомендательном письме выпускницы монастырской школы для благородных девиц графини Лалианны Релюсьен было написано, что та показала себя умной, рассудительной девицей, способной видеть свои ошибки, исправлять их и улучшать свой характер.

Упоминание о случае с выдиранием волос, криками и истерикой в документ не вошло. Это было целью номер один в списке девушки. А сама она заметила, что свои неодобряемые окружением порывы научилась сдерживать заметно лучше, и срывов больше не было.

Она научилась сдерживаться, не проявлять своих истинных чувств и намерений, потому, наверное, смогла сдержать себя, когда после семейного ужина рядом с двоюродными сестрами, которые щебетали о нарядах и предстоящем закрытии сезона в королевском дворце, тетушка, взяв её под локоток, отвела в сторону.

– Нам надо кое-что обсудить.

Лали встревожилась, но милая улыбка любящей племянницы никуда не делась.

– Да, сударыня. У меня тоже есть вопросы, которые мне бы хотелось обсудить с вами наедине.

Тётушка глянула на неё пристально, а затем едва улыбнулась и кивнула.

– Думаю, девочка моя, это одни и те же вопросы. Пойдём со мной.

И повела её на первый этаж, в приемную мужа, где обычно принимали старост сел и управляющих поместьями, прислугу, людей из города – простолюдинов или низких городских чинов. Пред самой дверью тетушка остановилась, посмотрела на племянницу изучающее и сказала:

– Тебя здесь ждут. Будь сильной.