Единственная для принца. Книга 1

Маркиза Инвиато оказалась совершенно права. То, что Перла не расслышала и не оценила как агрессию, оказалось началом травли.

Потому что теперь она уже слышала все гадкие словечки, что летели ей в спину, почувсвовала все подножки, щипки, вырванные пряди волос, лужи на стульях, грязь в постели, что преследовали её, уже нельзя было не замечать. Она молчала, терпела, не показывая слез, и делала вид, что ничего не происходит. Только вечером, когда можно было спрятаться в уютное гнездышко из толстого одеяла с головой, она могла тихонько поплакать и пожалеть себя, погоревать о своей несчастной доле, заняться придумыванием планов мести.

И когда отчаяние от своей беспомощности настолько сгустилось, что девочка стала, проходя мимо окон верхних этажей, задумываться о том, страшно ли это – падать с такой высоты, произошло сразу несколько событий.

Отец прислал ей лично письмо, удивительно длинное и интересное, в котором рассказывал о своей службе, о том, что он завершил дипломатическую миссию, длившуюся несколько лет, и завершил удачно, что переговоры, которые шли по нескольку недель кряду, наконец, закончены, что скоро он вернется в столицу Бенестарии и обнимет свою повзрослевшую дочь, которой он рад гордиться.

Из последней фразы становилось понятно, что новость о её смелой просьбе к королеве матушка сообщила отцу.

Это письмо удивило и обрадовало девочку. Удивило тем, что отец никогда не писал ей лично, а только передавала приветы и пожелания в письмах к матери, а обрадовало тем, что отец почти как равной, как взрослой писал о своей службе, о своих делах.

Кроме того, информация из письма заставила Перлу задуматься о деятельности отца, о том, чем заполнены его дни.

Она попробовала представить себе необходимость жить и работать в чужой недружелюбной стране, да ещё настойчиво отстаивать интересы своей родины, зная, что на тебя надеется её величие рейна.

В воображении нарисовалась картина безвылазного сиденья в переговорной комнате, которая почему-то представилась огромным задымленным залом, перегороженным баррикадой из сломанной мебели и мешков с песком, по разные стороны залегли и неделю лежат, переговариваясь, послы. Они в копоти и пыли, кашляют от дыма, голодные и уставшие, но не уходят от своих баррикад, желая окончательно договориться.