Единственная для принца. Книга 1

Женщина, что не проронила слезинки, поклонилась принцу, развернулась и молча ушла, а другая упала в ноги с причитанием:

– Он один у меня, не отбирайте!

Реджи глянул на секретаря, тот понимающе выступил вперёд:

– Любезная, – гарды стали под руки поднимать рыдающую женщину, – не расстраивайтесь, ему будет хорошо. У нас много лет существует школа для таких детей, туда родители сами привозят своих чад, когда узнают, что они безмагики.

– Как же мне жить, когда он один у меня? Никого, кроме него, нет, им живу, им дышу! Не забирайте!

Принц устал и чувствовал, что сейчас очень кстати было бы где-то присесть, отдохнуть.

Он огляделся. Вокруг них было свободное место как знак почтения королевскому роду, а дальше ярмарка уже жила своей многоголосой жизнью: кто-то торговался, кто-то расхваливал свой товар, кто-то просто спешил мимо торговых рядов. И даже там, в этом шуме и толкотне реджи чувствовал бы себя спокойнее, чем рядом с этой горюющей женщиной.

Несносный Мальчишка мучительно кривился и дёргал щекой, прислушиваясь краем уха к речи секретаря, а принц, не теряя достоинства, как и прежде, смотрел поверх голов.

Дамиан прищурился и спросил у лекаря:

– А что у нас с санитарами в Зелёном крыле* Академии?

– Как всегда, не хватает, – развёл руками мужчина.

Реджи обернулся к Марку.

– Сударь, пишите записку к главному целителю, что с ребёнком отправляем ему новую санитарку.

И обращаясь к женщине, спросил:

– Умеешь ли, любезная, ухаживать за хворыми? Если да, с сыном будешь видеться часто.

Женщина остановилась на полувсхлипе, непонимающе глядя на реджи. Он чувствовал себя всё хуже и, повернувшись к Марку, продолжил:

– Пусть её устроят там на проживание, обеспечат формой, дадут выходной для встреч с сыном. Пишите, Марк, записку и отправьте вместе с целителем, а мне нужно возвращаться.

И двинулся к карете, от усталости плохо различая всё вокруг. Уже усевшись на мягком сиденье и расслабившись, размышлял о том, как поменять карету с помпезной королевской для парадных выездов на что-то неприметное, чтобы всё же попробовать пробраться к княжне.

Улыбка привычно растянула губы, а в душе вдруг отозвалось что-то знакомое, но полузабытое: тихий покой и умиротворение, что понемногу заполняли всё его существо, напитывая его… мощью?

Карета качнулась, отвлекая от ощущений – внутрь взобрался Марк Опрельский.

– Реджи, все устроены, можем трогать.