Единственная для принца. Книга 1

И неважно, что её домик находился далеко в предместье, и от ярмарки до него ехать дольше, чем от дворца. Но, как и Суземский, она может быть занята. Или её вовсе может не быть дома в такой час. Хотелось распорядиться, чтобы Марк протелефонировал Милэде, узнал о планах, но… «ты же принц!», и Дамиан вышел следом за секретарём.

***

Пять гардов из личной охраны прикрывали с боков и со спины, а реджи держал короткую речь перед морем людей. Это было удивительно, но его слушали внимательно, тишина стояла такая, что было слышно, как фыркает лошадь на дальнем конце ярмарочной площади.

Простой народ довольно дружелюбно относился к Королевскому дому – благословенье правящих было действительно чем-то благим, охранительным для населения. И многие помнили, как прекращались эпидемии или засухи, проливные дожди или бури, когда против стихии выходили короли или их отпрыски. А если не помнили сами, то вспоминали рассказы отцов или дедов о таких охранительных чудесах правящего дома. Поэтому на любых массовых событиях с участием королевы или принцев были люди, которые просили помощи и исцеления.

И принцу, закончившему речь большим благословеньем Плодородной над всей площадью, предстояло ещё заглянуть в шатёр, где его ожидали хворающие.

Он не любил эту процедуру. Считал, что больных должны лечить целители, ведь не всем он со своей родовой магией может помочь, даже вообще редко кому. Но в народе бытовали глубокие суеверия о целителях, которые брали деньги, но вот исцелить.

Поэтому среди народа самым простым и доступным способом исцеления всех болезней считались ярмарки, что проводились весной и осенью в столице, где благословенье раздавала королева. А значит, и исцеляла.

К тому же такой поездкой прижимистые селяне достигали сразу двух целей – и благословение рейны получали, и поторговать могли.

Размеренным и неспешным шагом, с царственной осанкой реджи производил впечатление величия и могущества, невзирая на свой небольшой рост. Люди, замечая движение, расступались, кланялись, любопытными взглядами провожали его фигуру, окружённую гардами, перешёптывались, тихонько судачили, но даже не замечали своей почтительности, так несвойственной простым селянам.