Леди. Наследие Анахора

Сложно мириться, пусть только на это путешествие, с ролью цветка в горшке.

— Но очень красивого цветка, смею заметить.

— Благодарю. Буду утешаться мыслью, что я красивая герань.

— Амариллис.

— Что?

— Амариллис. Цветок такой. Ты похожа на него.

Ханна удивленно посмотрела на Клауса, но он был серьёзен, а потом пояснил:

— Мать разводит цветы в оранжерее. У неё их много. И я немного разбираюсь в сортах. Амариллисы мне нравятся. Особенно красные.

— Спасибо… Надо будет посмотреть на эти амариллисы, как вернёмся, схожу в ботанический сад.

— Я пришлю тебе букет. Из тех, что мне нравятся.

— А твоя мать не будет против, ты же нарушишь вид её клумб?

— Вырастит ещё. И ей не будет жалко цветов для красивой девушки. Зачем же они ещё нужны?

Ханне было приятно такое слышать, пусть внешне она старалась не показать своё смущение, спрятать чувства не очень удалось. Тем более цветы… Обычно ей дарили книги, угощения из кондитерских, украшения-безделушки… А цветы почему-то никто из многочисленных поклонников не догадался подарить.

— Тебе так нравятся цветы? — в голосе Клауса появились нотки удивления. — Ты просто так радуешься…

— И цветы тоже. Но мне редко их дарят.

— Жестокое упущение, — не скрывая улыбки, отметил Клаус и хотел что-то добавить, но Ханна перебила:

— А как ты узнал, что я тут? Ты словно как-то определил.

— Я и определил. По эмоциям. Просто шёл на них, когда почувствовал, что ты одна.

— Такое возможно?

— В строго ограниченных случаях.

— Это каких? Не таких, случайно, что позволяют тебе продолжать читать меня, хоть я и закрылась?

— Именно.

— Теперь я просто обязана знать, — решительно положив ладони на бёдра, заявила Ханна, разворачиваясь к собеседнику.

— Ты сама мне их дала, — не надо быть эмпатом, чтобы понять: Клауса весь этот разговор забавляет, настолько, что Ханна уже начала опасаться, что это не к добру.

— Каким образом?!

— Очень приятным, надо сказать.

Ханне не нужно было пояснять.