Леди. Наследие Анахора

— А граф знает, что ты эмпат? — понизив голос, спросила Ханна.

— Нет, — качнул головой Клаус, — и знать ему не нужно.

— То есть за пять лет он не догадался?

— Ты тоже сразу не догадалась. И не догадалась бы вообще, если б я не дал понять, что читаю тебя. Мой прокол. Маги хотя бы знают, что эмпаты и менталисты есть, и их можно встретить на улицах. Обычные же люди считают нас чем-то из серии городских страшилок. Ну или цепных псов на службе у государства, которые не покидают стен допросных.

— То есть на самом деле вас куда больше, чем принято считать?

— Не совсем. Скорее нас меньше, чем могло бы быть. Но мы не единичные случаи. И внешне ничем не отличаемся от обычных людей. Дар проявляется с детства, и мы учимся владеть им по мере взросления, поэтому ты и не отличишь взрослого эмпата по его виду. Он не станет приставать к людям, психовать или хвататься за голову. Просто так.

— То есть эмпатия — это всё же дар, а не специализация? До сих пор вроде бы нет точного ответа.

— Я склонен считать, что дар. Без врождённых навыков, обычно наследственных, эмпатию не проявить. При этом её можно особо не развивать, контролю дети учатся с рождения, а если не обращать внимания, она так и может остаться на начальном уровне. И вместе с тем, она не мешает нам изучать другие специализации. Смежные с ментальной магией и психокинезом в целом, конечно. А главное, она может вообще не передаться по наследству. Как одному из моих братьев, например.

— Интересно, я раньше вообще этой темой не интересовалась, пока не встретила тебя, — улыбнулась Ханна.

— А у меня раньше не было знакомых артефактологов, наше знакомство можно считать удачным по всем пунктам, — вернул улыбку Клаус, допивая кофе. — А на счёт полётов, не волнуйся. Граф не полетит на аэростате, который может рухнуть в любой момент. Я тоже не для галочки с вами буду. И сама ты не дашь себе погибнуть просто так. Зато какие виды открываются с воздуха…

Ханна закончила с тортиком, и все страхи и сомнения благополучно отступили.

Совершенно случайно взгляд девушки упал на большие круглые часы над кассой, словно специально подвешенные так, чтобы гости могли отслеживать время и не засиживаться.