Профессорская служка

– Твои… истерики, вспышки, обвинения, твоя ревность…

- Что?! Истерики?

- Именно они, по поводу и без повода, - мужчина нагнулся и, подобрав на этот раз свою рубашку, начал ее надевать. – А впрочем, можно сказать, что я устал и от тебя…

Он подошел к зеркалу и, пригладив кое-как вихры, попросил меня:

- Ирэна, проводите гостью.

Лесски самоубийца, поняла я, как только он повернулся спиной к бывшей подруге, не заметив, как та увеличила огненный шар в своей руке. Всего на мгновение я представила, что будет со мной, умри сейчас девятый, и с перепуга призвала стихию.

Огорошить, ошеломить, отвлечь – вот лучшая защита от взбешенного мага, вспомнила я сведения из курса самообороны и начала действовать. Вздернуть на огневичке пальто и нацепить на ее руку старинную вазу получилось интуитивно и бессознательно. И уже узрев плод своих манипуляций, я в испуге одним взмахомруки отправила гостью на улицу. Даная, пролетела через холл, сметая все на своем пути, и застыла по колено в снегу в двадцати метрах от дома профессора… у дороги.

Я могла бы похвалить себя, но не осмелилась. На девушке не было приличествующего леди платья, только фривольное белье с прорезями, где не надо, и по моей вине она оказалась с задранным вверх пальто под взглядами возницы и прохожих.

О, Всевышний!

Сдавленно охнув, я поспешила ей на выручку, выскочила из кабинета, пересекла холл… Как вдруг на пороге раздался восхищенный свист и невесть откуда объявившийся дворецкий закрыл входные двери прямо передо мной.

- Но… - я посмотрела с укором на Ганса.

- Тш-ш-ш! – ответил он и подмигнул.

В это мгновение к нам вышел удивленный и одетый профессор:

- Она уже ушла?

Застегивая манжеты, девятый не видел, какими взглядами мы с дворецким обменялись. Я настаивала на том, чтобы он открыл дверь, а он отвечал, что сие невозможно и, более того, глупо.

- Я предположил, что гостья не задержится надолго и придержал экипаж леди. Не переживайте… - теперь он скосил взгляд на меня, бесстрастно заявляя следующее: - Она доберется к дому в целости и сохранности.

- Сгорая от стыда, - добавила обреченно, потому что на улице свист и улюлюканья многократно усилились.

Стоя у двери, мне это было хорошо слышно, а потому и совестно втройне.