Илинн

— Илинн, ты зачем вышла из леса? Тебе было строго-настрого велено сидеть здесь, никуда не выходить и дожидаться моего приезда. Ах ты упрямая, непослушная девочка, — в его голосе послышались нотки нежности, и он с мягким осуждением чуть заметно покачал головой: — Ты никогда меня не слушаешь.

От возмущения и обиды я задохнулась: «Я непослушная? Я ждала и скучала, а он меня обманул!» Слёзы навернулись мне на глаза. Я попятилась, заметив, что господин опять попытался приблизиться ближе. Осторожно сделала шаг назад.

Мы оба молчали.

Он снова шагнул вперёд.

Я снова отпрянула.

Со стороны наши движения напоминали какой-то странный танец без музыки: он делал движение вперёд — тяжёлый сапог мягко приминал траву — я тут же, словно повинуясь какому-то неслышимому ритму — назад. Мы двигались плавно, соблюдая дистанцию, до тех пор пока между нами не встал костёр, пелена, которого теперь устремлялась вверх, разделяя нас белой стеной.

Его Светлость встал как вкопанный, будто не в силах пересечь чадящую границу.

Я внимательно разглядывала его, словно в последний раз: его стройную фигуру, широкие плечи, светлые пряди волос над высоким лбом, умные глаза и тонкие губы, уголки которых красиво поднимались вверх, каждый раз, когда он улыбался или ласково смотрел на меня. Руки его, обычно такие сильные и тёплые, теперь нерешительно висели вдоль тела.

Порыв ветра резко обдал меня запахом горящих веток и мха. Глаза мои наполнились слезами, не то от едкого дыма, не то он тоски и ощущения полной безнадёжности.

Господин же, очнувшись от нерешительности, все же пересёк невидимую границу, разделяющую нас. Теперь он стоял напротив меня так близко, что я могла во всех деталях разглядеть его знакомое до боли лицо.

Не в силах больше отступать, я тихо сказала:

— Простите меня ещё раз, Ваша Милость, но мне нужно сходить в лес за валежником: сегодня очень сыро, а костёр, того и гляди, скоро потухнет, если не подложить в него веток.

С этими словами я наклонилась, за небольшим прутиком, который лежал рядом в траве, чтобы подбросить его в огонь.

— Да погоди ты со своим валежником! — милорд резко схватил меня за предплечье и развернул к себе, заставляя посмотреть себе в лицо. — Илинн, ты же знаешь кто я? — на этот раз строго спросил он.

Я в испуге замотала головой, не в силах произнести ни слова.

«Конечно я знаю! Господин и милорд! Хозяин!»

Он продолжал, время от времени его голос срывался на рык: «Я — старший сын герцога Хантли. Я — лорд и маркиз Чернолесья.