Илинн

— Илинн, ты меня будешь ждать? — спросил он, глядя мне в глаза.

— Я буду вас ждать, Ваша Милость! — с готовностью ответила я, крепко прижавшись к его груди.

Он чуть отстранился и серьезно посмотрел на меня.

— Обещай мне, что будешь сидеть здесь тихо и никуда из леса не выйдешь.

Я с готовностью кивнула:

— Конечно! Я клянусь!

Легкая улыбка тронула его тонкие губы, а потом и глаза, в которых плавали серые льдинки. Мы немного помолчали.

— Прощайте, миледи, — он первым прервал повисшую меж нами тишину и легко коснулся губами кончиков моих пальцев, а потом и вовсе прижал всю ладонь к своей широкой груди.

Не в силах сдерживать себя от предстоящей разлуки, я с новой силой снова прижалась к нему и замерла, вдыхая аромат его тела и одежды, которая успела пропитаться запахами хижины и зимнего леса.

— Буду очень ждать вас и скучать, мой господин, — прошептала я, прислушиваясь к стуку его сердца.

— Тут-тук-тук, — мерно ответило оно мне.

Не говоря больше ни слова, он нежно обнял меня, а потом осторожно поцеловал в макушку.

Свой арбалет он оставил мне. Теперь я умела им пользоваться и могла, в случае надобности, постоять за себя.

Глава 17

Потянулись долгие дни разлуки. Если днём я ещё как-то находила себе занятия, то по вечерам мне приходилось оставаться один на один со своими мыслями. Я ворочалась с боку на бок на лежанке, зарываясь в пуховую перину, а в душе свербело: где же господин? А что, если его ранили или он, того хуже, — погиб? Он, конечно, очень сильный и умный, но все же?

От этих раздумий мне становилось совсем душно, а под тяжелым одеялом невыносимо жарко.

Я скидывала его на пол, а сама забывалась тревожным сном.

Однажды, гуляя по хорошо знакомой мне тропинке, я остановилась и замерла: на минуту мне показалось, что небо с землей поменялись местами — под ногами царила безбрежная синева. Весна подходила к концу, а с ним пришло время колокольчиков. Плотным ковром они устилали кочки, землю под деревьями и сухим корягами — всюду.

Звонкие в своём цвете они напоминали бездонное майское небо… у господина были глаза неба, но только другого — февральского серого, лишь с лёгким намеком на синеву.

Я вздохнула, и чувства тоски и тревоги снова нахлынули на меня с новой силой. Измучившись вконец от неопределённости, несмотря на то, его милость строго-настрого приказал мне ждать его здесь, в лесу, и никуда не выходить, в конце концов, я все же решила наведаться в город.

«Может, удастся хоть что-то узнать, и я быстренько вернусь домой.