Илинн

Ей захотелось ещё что-то добавить, но она вдруг запнулась, заметив на нем шелковую рубаху. Ее взгляд осторожно скользнул вниз и замер на длинных ногах мужчины, обутые в сапоги с высоким голенищем. Весь его вид, хотя и немного небрежный, указывал на то, что это был человек благородного происхождения. Неужели какой-то лорд милостиво и просто так решил заговорить с уличной бродяжкой? Оробев от одной этой мысли, девушка сжалась в комок и потупилась.

- Что же ты замолчала? - с лёгкой усмешкой на лице спросил господин, уловив ее смущение.

— Продолжай. В каких городах? Где?

- Я не помню… в городах… н-наа площадях... там... — она неопределенно махнула рукой куда-то в сторону и, замолчав, отвернулась, явно решив закончить этот странный разговор как можно скорее.

Мужчина в белой рубахе смотрел на неё немного насмешливо, заложив руки за спину и перекатываясь с носка сапог на каблук. Девушка же помедлила ещё минуту, а потом быстро накинула на голову упавший капюшон и, минуя небольшую церквушку и пивную под названием «Ягнёнок», поспешно зашагала к выходу из рыночной площади.

Мужчина же провёл пятерней по волосам, откидывая со лба светлые пряди, проводил ее задумчивым взглядом, а потом снова уставился на бушующего воина.

Часть 1. Глава 1

Меня зовут Илинн. Я родилась во вторник. В ту ночь блуждающая красная звезда светила особенно ярко в высоком небе, что по словам нашей сердобольной соседки, не сулило ничего хорошего, особенно для девочки. Мать свою я совсем не помню: она умерла, когда я была совсем маленькой.

Отец тоже долго не задержался на этом свете, успев, однако, до этого повторно жениться и даже завести ещё двоих детей. После его смерти я помогала мачехе по хозяйству: смотрела за малышами, мела двор и готовила простую пищу для всей семьи.

А в пятнадцать лет меня выгнали из дома.

- Знаешь, что, дорогая моя, - сказала мачеха однажды вечером, глаза ее бегали из стороны в сторону. Открыв покосившиеся ворота, она выкинула на пыльную дорогу свёрток с моими нехитрыми вещами. Следом за ней вылетела и я, плюхнувшись в поднявшееся облако пыли, - иди себе подобру-поздорову, без тебя ртов хватает.

Всех не прокормишь, да и толку от тебя чуть.

Женщина взглянула на темные тучи, нависшие над душным летним закатом и перекрестилась; на прощание калитка жалобно скрипнула своими ржавыми петлями и навсегда закрылась перед моим носом. Я медленно поднялась, собрала вещи и, вытерев слезы рукавом, пошла по дороге, которая вела прочь из города. Один шаг, другой, и ещё один.